Книга Младшая сестра, страница 67 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Что до меня, я не собираюсь чинить препятствия, если лорд Осборн сделает тебе предложение. Не отвергай его ради меня!

— Хорошо. Когда я стану леди Осборн, то осыплю будущую миссис Говард милостями. И по воскресеньям, а иногда и в будние дни буду приглашать ее обедать у меня.

— Надеюсь, она не станет возражать.

— К Пасхе я пожалую ей новое платье, а на Рождество – манто или капор!

— Твоя щедрость беспримерна, но благие намерения в отношении мифической миссис Говард, боюсь, заставили тебя забыть про миссис Уиллис и ее обед. Если ты сейчас же не переоденешься, то вынудишь ее ждать.

Элизабет последовала совету сестры и завершила туалет со всей возможной поспешностью. Поразительно, что, хотя у нее ушло вдвое больше времени, чем у Эммы, итог усилий старшей мисс Уотсон оказался куда менее удовлетворителен. Впрочем, она никогда не выглядела полностью готовой: то пучок на голове сползал слишком низко, то на платье оставались незастегнутые крючки, то из-под подола торчала нижняя юбка. Элизабет вечно обнаруживала отсутствие завязки, пуговицы или петли как раз в тот момент, когда подобная нехватка была особенно несвоевременной. Мисс Уотсон неизменно спешила, неизменно опаздывала и неизменно кротко извинялась, но была по-прежнему далека от исправления.

Вечер прошел в уютной и спокойной обстановке, вдали от величественного благолепия пэрских чертогов: все собрались у камина, болтали и смеялись, щелкали орехи и лакомились домашними пирогами с таким наслаждением, какое и не снилось замку Осборн с его пышными залами. Говорили о том, что снег уже начал подтаивать, – хотя Чарльз и его дядюшка упорно не желали верить этим слухам, – с пленительной непринужденностью и весельем обсудили сотни других тем, а потом достали с полки книгу. Томик Шекспира очутился в руках мистера Говарда, и тот приступил к чтению, вложив в него столько чувства и вкуса, что слушательницы пребывали на вершине блаженства. К тому времени, когда настала пора расходиться на ночь, дружеская приязнь между хозяевами и гостями многократно укрепилась.

Хотя наутро погода снова не улучшилась, сестер ожидала весьма значительная перемена. Около одиннадцати часов, когда дамы сидели за рукоделием, их внимание привлек скрип колес подъехавшего к дому экипажа. Вскоре мисс Уотсон принесли записку, а вместе с ней на словах передали, что карета подана. Удивленная Элизабет вскрыла послание. Оно оказалось от мистера Уотсона, и в нем сообщалось, что последний, раздосадованный долгим отсутствием дочерей, выяснил, что проселки по-прежнему занесены снегом, и отправил слугу на почтовую станцию за экипажем, в котором девушки могли вернуться домой по большаку: этот путь был значительно длиннее, зато безопаснее и, с учетом нынешних обстоятельств, удобнее. Мистер Уотсон просил дочерей немедленно прибыть домой в почтовой карете в сопровождении слуги, который последует за ними на собственной маленькой повозке. Как ни добры были к ним обитатели пастората, сестры, однако, обрадовались возможности вернуться домой до воскресенья, сознавая, что не стоило так надолго покидать родной кров и что каждый час веселья дочерей для отца, вероятно, оборачивается томительными неудобствами.

Разумеется, прощание с хозяевами не могло не сопровождаться множеством сожалений и тревог по поводу опасностей, грозящих обеим мисс Уотсон в предстоящей поездке. Чарльз многократно предсказал сестрам, что они непременно опрокинутся, и Эмма заявила, что он так уверенно пророчит беду, поскольку сам и подкупил кучера, чтобы тот устроил аварию. Миссис Уиллис явно поставила себе целью погрести девушек под всевозможными плащами, мехами и шалями, чтобы спасти их от мороза, а мистер Говард отмел все затруднения с возвратом одолженных вещей, вызвавшись приехать за ними, как только позволит погода. В завершение визита обе стороны выразили надежду на продолжение дружбы, после чего расстались в наилучших отношениях.