Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 146 – Фэя Моран

— Гай… – зову его. – Гай, хватит. Всё… Он мёртв.

Мне удаётся схватить его за руку, и только тогда он резко поворачивает голову в мою сторону. В зелёных глазах блестит такая свирепость, что я автоматически отшатываюсь.

От лица Каспиана ничего не осталось. Это уродливая кашица из сломанной челюсти, выбитых зубов, вытекших глаз. Кожа разорвана, сквозь неё проступают раздробленные кости. Глаза превратились в тёмные впадины, нос сломан и сплющен. Вокруг головы расплываются лужи крови.

Воздух гудит от отголосков бури, от той немыслимой силы, что превратила человека в этот кровавый кошмар. И запах… металлический запах смерти, густой и тяжёлый, словно проявление первобытного, неконтролируемого гнева. Эта чудовищная картина – молчаливое свидетельство ярости Кровавого принца, его неистовой, всесокрушающей силы, о которой я до этого только слышала, но никогда не видела.

Он не хотел, чтобы я знала эту его сторону.

— Каталина, – шепчет Гай и сползает с тела убитого Каспиана. Его одежда пропитана кровью, ею густо заляпаны его руки, несколько брызг попали на лицо и шею.

Я со слезами на глазах гляжу на то, как злость в его взгляде быстро сменяется страхом. Я касаюсь его окровавленных рук, проведя пальцами по коже. Костяшки у него разбиты. А вокруг нас всё тот же шум.

Гай хватает меня за руку и тянет за собой в сторону, веля мне наклониться. А потом опрокидывает ближайший стол, и мы прячемся за ним, пока выстрелы людей Ровере сотрясают воздух вместе с выстрелами людей Гая. Началась настоящая бойня.

— Всё, что он сказал, – хрипит Гай, пытаясь отдышаться, – правда?

Он бросает взгляд на мой живот, чтобы я точно поняла, о чём он. У меня пропадает способность говорить. В горле возникает неприятная горечь. Я просто молча киваю, сжимая губы в тонкую линию. Лицо Гая принимает неопределённое выражение.

— Почему же ты не сказала?..

— Я не хотела сваливать на твои плечи очередные проблемы, – честно признаюсь я. – Ты и без того был уставшим от них и.

— Хочешь сказать, что я стану папой?

Его вопрос меня удивляет. Я ожидала, что он отчитает меня за сокрытие такой информации или, может, хотя бы обидится.

— Да… – немного растерянно отвечаю я. – Получается, так.

— Надо же.

Его окровавленные губы растягиваются в ласковой улыбке, когда до него доходит осознание. Боже мой. Он радуется этой новости, хотя я всё это время боялась сказать ему правду.

Я приглядываюсь к ранам на его лице:

— Сильно болит?

Он смотрит мне в глаза, а я детальнее вижу ранку на его слегка опухшей покрасневшей нижней губе.

— Нет. Сейчас — нет.

Гай словно любуется моим лицом подобно тому, как любуются восхитительным закатом. Игнорируя суматоху и перестрелку в зале.

— Что? – спрашиваю я, хмурясь.

— Ты такая красивая.

Я чувствую, как сердце пропускает удар, а губы расплываются в улыбке.

— Перестань. Сейчас не время. Тебе больно.

— Нет, роза. Боль отступает, когда я смотрю тебя.

Над нашими головами от пущенной кем-то пули взлетает на воздух ваза, осколки летят во все стороны. А Гай даже не вздрагивает, просто неотрывно глядит на меня. Он протягивает руку и аккуратно касается моей щеки, медленно проводя пальцами по скуле. Я замираю от его прикосновения, и мне становится сложно дышать.

— Я тебя не заслуживаю, Каталина, – говорит Гай, его голос становится всё тише.