Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 93 – Фэя Моран

— Как тебе представление? – слышу я голос одного из кузенов. Если я запомнила верно, его зовут Бенджамин.

И обращается он ко мне. Гай поворачивает голову в его сторону, и я быстро сжимаю его руку, говоря этим, что справлюсь сама. Встречаю на себе любопытные взгляды: в том числе и взгляды женщин, полные высокомерия. Тёти Гая ничем не лучше своих братьев. Я не вижу в их глазах ни тени сомнения, ни тени ужаса от этого представления. Они пугающе холодны. Что ж, я должна учиться этому у них.

Слегка задрав голову, я уверенно отвечаю:

— Честно признаться, я ожидала чего-то более кровавого, когда Гай рассказывал о ваших традициях.

Едкая ухмылка сползает с белого лица Бенджамина. Он проводит рукой по светлым волосам и спрашивает:

— Правда? Например?

Сходу придумываю:

— Например, вы вешаете человека за запястья над чаном с кипящим маслом, делаете небольшие надрезы на теле, при этом не такие серьёзные, чтобы убить его мгновенно, но достаточно глубокие, чтобы раны кровоточили.

Его впечатляет моя фантазия, которая удивила даже меня саму. Он переглядывается с парнем, сидящим рядом, и оба они довольно усмехаются.

— Кровь капала бы в чан, вызывая брызги масла и создавая ожоги… Чёрт, звучит изысканно, – говорит Бенджамин. – Во мне даже разыгрался аппетит.

Еле подавляю желание сморщить нос от отвращения.

— Я лично склоняюсь к классике, – подхватывает Каспиан, неожиданно присоединившись к разговору. – Почему бы в следующий раз нам не попробовать Колыбель Иуды?

— Дорогой кузен, – усмехается ещё один парень – голубоглазый шатен в клетчатой рубашке. – Ты же понимаешь, что мы живём не в мрачное средневековье. Такие архаичные методы немного диссонируют с нашим имиджем. Мы ведь не варвары.

О, вы определённо хуже.

— Но эффективность не имеет временных рамок, – возражает Каспиан, сделав небольшой глоток. – Кроме того, Колыбель Иуды обладает определённым психологическим воздействием. Предвкушение боли, понимание неизбежности. Это ломает человека гораздо быстрее, чем грубая физическая сила.

— Возможно, – кивает Бенджамин, – Но неужели ты считаешь, что в нашем арсенале не найдётся более современных инструментов для достижения желаемого результата? Гораздо более элегантных методов, не лишённых той же эффективности.

— Элегантность – понятие субъективное. Иногда примитивная жестокость оказывается гораздо более убедительной.

Я отворачиваюсь, не желая вникать в их беседу. Опускаю глаза, глядя на то, как Гай поглаживает мою руку.

— Как ты? – обеспокоенно шепчет он так, чтобы не слышал никто, кроме меня.

— Бывало и хуже.

— Не уверен.

— Всё хорошо. Я держусь.

Он целует меня в лоб, прижимаясь губами чуть дольше положенного. На нас тут же летят взгляды его дядей. Как же они не привыкли видеть, как глава «Могильных карт» нежен со своей женой. Я еле держусь, чтобы не показать им средний палец со злорадством на лице.

— Гай, – заговаривает один из мужчин, подойдя к нам. Генри, если мне правильно помнится. – Можно тебя на минутку?

— Я разговариваю с женой, вы не видите? – сухо отвечает Гай.

Мужчина переводит взгляд на меня, сморщив нос, хотя и пытается сделать это незаметно.

— Это важно, – настаивает он. – Речь об итальянском доне и его дочурке. Итан виделся с ним после того, как ты…

Гай выгибает бровь: