Книга Это все монтаж, страница 103 – Лори Девор

Да, мне нравится смотреть на Маркуса, но что нам с ним делать вместе? Разве с ним можно просто сесть и поговорить о чем-то, кроме его тренировок? Не уверена.

Кажется, Маркус понимает, что сболтнул лишнего. Он притягивает меня поближе, скользит пальцами по тонкой ткани моей рубашки и останавливается рукой на моем бедре.

— Я так рад быть здесь с тобой, – говорит он мне, стараясь как можно скорее реабилитироваться. – С другими девочками так не выходит. У нас с тобой что-то особенное.

— Ага, – на автомате соглашаюсь я.

— К слову о девочках, – продолжает он, – как там домашние трагедии?

— Домашние трагедии? – повторяю я. – Мы все еще об этом?

Он пожимает плечами.

— Я переживаю за тебя.

— Другие девочки тебе тоже об этом рассказывают?

— Иногда, – непринужденно отвечает он. – Некоторым приходится сложнее, чем другим.

— Ну, – отмахиваюсь я. – Не мне.

Его пальцы ловко скользят под мою рубашку, касаются кожи моей спины. Я содрогаюсь.

— Вот это моя девочка, – говорит он.

Девочка. Вечно девочка.

Для оператора, парня по имени Хосе, прогулка превращается в настоящий ад, и мы несколько раз останавливаемся, чтобы дать ему утереть пот и попить водички.

— Это была плохая идея, – замечает Генри, глядя на часы.

— Ну уж этого-то тебе не занимать, – говорит Маркус, сверкая глазами.

Генри не обращает на него внимания.

— Джанель, как думаешь, может, отказаться от кадра с дрона? Похоже, мы не укладываемся в расписание.

— Да ни за что, – говорит Джанель, – мы в лепешку расшиблись, чтобы все для этого подготовить.

— Вот ведь змея подколодная, – голос Маркуса просто сочится ядом, как и всегда, когда речь заходит о Генри. С каждым новым разговором он все больше и больше переходит на личности.

— Не знаю насчет змеи, – говорю, оглядываясь, но не так долго, чтобы привлечь внимание, – он манипулятор. Все они этим увлекаются.

Маркус смотрит на меня, приподняв бровь.

— Генри манипулирует иначе. Он живет ради обожания девочек. – Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде полыхает что-то такое, из-за чего мне кажется, будто он хочет сказать что-то еще, но тут нас окликает Джанель:

— Ладно! Давайте доведем все до конца. Еще минут пятнадцать в гору, и мы дойдем до места для съемок с дрона.

Хосе бормочет «сука», и мы снова идем.

Когда добираемся до вершины тропы, времени наслаждаться прекрасным видом почти не остается, но я все равно пытаюсь закрыть глаза и хоть на миг проникнуться этим. Вдох, выдох. Вот мое место во времени и пространстве. Солнца сейчас не видно из-за облаков, но внизу сквозь качающиеся от легкого ветерка деревья виднеется река. Здесь царит нетронутый покой.

— Так красиво, – говорю я Маркусу.

— Ты тоже, – выдает он в ответ, и теперь нам по контракту положено целоваться или что-то подобное. Мы существуем в плоском романчике.

Тут, как по сигналу, начинается дождь, и хаос удваивается. Ассистенты торопятся снять с нас микрофоны, чтобы они не сломались от воды. Джанель все равно требует свой кадр с дрона, и всем приходится разойтись, чтобы освободить под это место. Впервые за все шоу мы с Маркусом по-настоящему наедине. Нас снимает дрон.

Я поднимаю взгляд на Маркуса. Его руки обнимают меня, и я чувствую, как в нем что-то меняется, будто температура падает.

Он наклоняется ближе. Нас разделяют какие-то дюймы. В его глазах я вижу нежность.