Книга Это все монтаж, страница 106 – Лори Девор

— Это все обман, – бросаю через плечо. – Все ненастоящее.

— Судя по твоему поведению, – продолжает Генри, – паникуешь ты из-за чего-то другого.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Он знал, какой эффект на меня произведут его слова, но все равно стоит от меня на расстоянии, чтобы не попасть в кадр. От меня это не ускользает.

— В чем же тогда дело, Генри? – спрашиваю я. Поверить не могу, что он решил, будто это из-за него. – Ты думаешь, что мне не стоит уходить, или не хочешь, чтобы я ушла?

Меня находит луч прожектора. Очень яркий.

Он сует руки в карманы.

— Если ты собралась уходить, то хоть поговори об этом.

— Маркус все знает, – говорю я. – Знает, кто я на самом деле.

Он едва заметно содрогается. Думаю, он услышал, что я хотела сказать, но не хотел бы этого слышать.

— И кто ты на самом деле?

— Ты и так знаешь, – тихо отвечаю я. – Сучка из Нью-Йорка, которая желает не того, что надо. Маркус это видит. Увидел сегодня, и в Чикаго, и в аэропорту. Я сказала, что хочу уйти. Теперь ты знаешь почему. Маркус тоже знает. Дай мне уйти.

Генри моргает и хмурится. Он все понимает. Делает глубокий вдох.

Мое сердце колотится. Я вижу, что Генри видит меня, и, дура, заранее по нему скучаю, но уж лучше быть где угодно, только не здесь.

Он опускает взгляд и тихо говорит:

— Я постараюсь, – снова встречается со мной глазами, и я вдруг вижу его сидящим через стол от меня в баре, темнобрового, созданного из радости и печали. – Но это не от меня зависит, Жак.

— Это что это тут у нас происходит? – уж очень радостно окликает нас кто-то. Бестелесный голос ступает на свет. Это Бекка, в костюме-двойке с узором из пальм. – Можно тебя на минутку, Жак?

Генри в последний раз встречается со мной глазами, потом мы друг от друга отворачиваемся. Я протираю глаза, как будто плакала – на самом деле ничего подобного я не делала, но нельзя отходить от роли. С этого шоу все время кто-то уходит, главное – хорошо отыграть.

Я ничего не отвечаю Бекке.

— Ты не против вернуться на патио? – спрашивает она. Я отрицательно качаю головой.

— Ладно, – говорит она, – тогда займемся этим здесь!

— Чем займемся? – спрашиваю.

— Жак, – говорит она продюсерским тоном, – в отличие от остальных я знаю, как тебе тяжело. Я была на твоем месте.

— Сомневаюсь. – Кто-то из съемочной группы перетащил сюда осветительное оборудование, и мы с Беккой сияем, как при полуденном солнце.

Она улыбается мне как давней, очень близкой подруге.

— Маркус сейчас плачет, он знает, что ты можешь уйти. – О, готова поспорить, что так и есть. Он выжмет из этого все, что только можно. – Он не понимает, откуда взялись твои сомнения.

— Маркус и сам этого не хочет, – говорю ей.

— Если бы ты его видела, ты бы так не говорила, – безмятежно отвечает Бекка.

— Я хочу домой.

— Ты думаешь, мы не отпустили бы тебя, если бы думали, что ты и правда этого хочешь? Но ты впервые об этом говоришь. Ты была счастлива, Жак. Знаю, тебе страшно. Это нормально! Нам всем на каком-то этапе становилось страшно.

— Мне не страшно, – резко отвечаю я, и все мои слова кажутся ложью. – В таких условиях невозможно найти любовь. Это все иллюзия.

— Я замужем уже шесть лет, – говорит Бекка, – мы с Бренданом вот-вот заведем семью, – она кладет ладонь на свой плоский живот. – Это для тебя достаточно реально?