Книга Это все монтаж, страница 131 – Лори Девор

Он встречается со мной глазами, и мы молча пялимся друг на друга. Нам крышка. Между нами всеми, включая Шарлотту, повисает молчание.

— Все не… – начинает Генри и кажется куда худшим обманщиком, чем он есть на самом деле.

— Боже, да просто дай ей трубку, – перебивает его наконец Шарлотта. – Мне до лампочки, ясно? Передай ей телефон.

Он безмолвно повинуется.

— Ну, – говорю я в трубку, помолчав немного.

Я слышу, что она улыбается.

— Так и знала! Все поняла, когда позвонила в твой номер, а ты не ответила.

Вздыхаю.

— Ну хоть это немного утешает. Я думала, ты все знала еще в Чикаго.

— Ага, в Чикаго я уже догадывалась. Начала догадываться уже на пятый день, когда ты стала изливать ему душу. Мне за это платят. Если бы я не догадалась, пришлось бы искать другую работу.

— И что теперь? – интересуюсь я. Генри легко проводит пальцем по моему бедру, и по мне пробегает дрожь. Интересно, хорошо ли это для него? Что больше не нужно притворяться. Может, теперь мы с ним снова сможем дышать.

— Ну, – говорит Шарлотта, – будь я на месте, я бы сделала из вас двоих главную историю сезона, но меня там нет, и я не смогу объяснить Джону, что делать, он все испортит. К тому же вы настолько не умеете это скрывать, что он наверняка уже что-то подозревает, но не знает наверняка. В отличие от меня. На твоем месте я бы серьезно подумала, что ты хочешь получить в итоге. Тебя сожрут, если всплывет правда.

Я смотрю на Генри. Он старательно притворяется, что ничего не слышит.

— Знаю, – говорю, и меня снова душит веревка на шее. Скоро я вернусь к Маркусу, вернусь на «Единственную».

— Все еще не веришь, что я на твоей стороне? – спрашивает она.

Сглатываю.

— Я не уверена, – признаюсь ей.

— Ну уже прогресс. Но с Прией будь поосторожнее. Она хочет сделать себе имя, и если узнает, то у нее получится. Она нацелилась на повышение.

— Мы были неосторожны, – говорю я. Пальцы Генри замирают.

— Да, – говорит Шарлотта, – очевидно. Просто закончи сезон. Не дай им заснять вас на камеру, ради всего святого. А потом делайте что хотите. На этом проклятом шоу случались вещи и пострашнее.

— Маркус знает, – сообщаю ей.

— Ну, – говорит она, делая глубокий вдох. – Дерьмово.

— Но он не хочет со мной расставаться.

Шарлотта тяжело вздыхает.

— Маркус сам не знает, чего хочет, кроме внимания. Раз он позволяет, лови волну.

Крепко сжимаю телефон.

— Хочешь поговорить с Генри? – спрашиваю я.

— Нет, с Генри я могу поговорить когда угодно. Тебе пора возвращаться в свой номер.

— Ладно, – говорю и чувствую себя ребенком, которого отчитывает мать.

— Увидимся на «После Единственной», – говорит Шарлотта.

— Жду с нетерпением, – бормочу в ответ.

— Что, не спросишь? – говорит она.

— О чем?

— Ладно, – говорит Шарлотта. – У меня родилась девочка.

Вечер следующей церемонии исключения выдается самым холодным на моей памяти. Никто из девочек не делится подробностями о своих свиданиях, по крайней мере – со мной. Мы сидим перед Маркусом и камерами, трясемся и ожидаем свою судьбу. На мне облегающее кобальтово-синее платье с тонкими лямками и разрезом до бедра. Я берегла его на конец сезона, но когда увидела себя в зеркале и поняла, как потрясающе выгляжу, то не почувствовала ничего. Между дублями мы надеваем куртки, но этого недостаточно, и холод пробирает нас до костей. Я смотрю на Маркуса и всем сердцем желаю ему страданий, мечтаю с воплем сбежать от всего этого.