Книга Это все монтаж, страница 142 – Лори Девор

Я молчу. Вчера продюсерская команда отвезла меня в отель в Шантийи, где, в подготовленном помещении, я познакомилась с родителями Маркуса: с отцом, который перешел в ремиссию, и матерью. Они показались очень приятными людьми, и от всего происходящего мне сделалось тошно. Потом мы отправились на последнее свидание, включавшее в себя прогулку на воздушном шаре среди захватывающих видов и пикник в одном из самых красивых мест, что мне доводилось видеть. Я возненавидела каждую секунду этого свидания.

К неизбежному решению Маркуса сделать мне предложение я готовилась с самого нашего разговора в Париже.

— Наверное, проверяет нас на прочность, – наконец отвечаю я, беру журнал и листаю страницы. Все статьи – на французском, так что да, он нужен мне только в стервозных целях.

Генри обходит мое кресло и становится передо мной.

— Кажется, ты меня не до конца поняла. Шоу на этом закончится. Он сделает тебе предложение. Если откажешь, он будет играть грязно и запросто раскроет все наши секреты. Согласишься – вы станете знаменитой парочкой. Получится чертов бедлам.

— Возможно, это к лучшему, – говорю, перелистывая страницу. – Отлично скажется на моей карьере, разве нет?

— Да что на тебя нашло? – спрашивает Генри. Я чувствую, как он сверлит меня взглядом, мне даже смотреть на него не приходится. Он кладет руку на журнал и останавливает меня. – Ты что, хочешь, чтобы Маркус сделал тебе предложение?

Захлопываю журнал и бросаю на кофейный столик. Поднимаю глаза.

— С каких это пор тебя волнует, чего я хочу?

Он озадаченно на меня пялится.

— Ты продюсер, – говорю я, – используй свои продюсерские навыки, чтобы Маркус выбрал Кендалл.

— Ты что, серьезно? Маркус выберет тебя, просто потому что мы с тобой вместе.

— И что же я, по-твоему, должна делать? – спрашиваю, сложив руки на груди. – Чего это ты вдруг разволновался?

— О чем ты сейчас?

— Я? О прошлой неделе. О том, как раз за разом умоляла тебя отпустить меня с этого шоу. Теперь дело уже пахнет керосином, ты рискуешь по-настоящему меня потерять и вдруг сделался ой каким заботливым!

Его лицо меняется, на миг теряя весь гнев.

— Я всегда заботился о тебе, – говорит он.

— Но недостаточно. Не настолько, чтобы отказаться от своей истинной любви. Этого шоу.

— Это бред, и ты сама это знаешь. – Он отворачивается от меня и садится на банкетку у одного из громадных панорамных окон. Он живописен в своей задумчивости. Я смотрю на него, такого уязвимого, пускай всего на миг, и почти теряю боевой запал.

— Я не знаю, почему хотел, чтобы ты осталась, – наконец признается он, поднимая на меня глаза.

— Потому что ты знал, что так получишь отличное шоу.

Он выдыхает.

Я поднимаюсь с кресла и подхожу к Генри, сажусь к нему лицом, подбирая одну ногу и свешивая другую. Мы снова так близко.

— Взгляни на меня, – говорю, цепляя его за подбородок. Он сглатывает и поворачивается ко мне. Я чувствую, как бьется его сердце.

— Признайся, что не хочешь, чтобы я с ним обручалась, – говорю я, чуть подаваясь вперед. – Скажи мне отказать ему. Скорее всего, он нас раскроет, но разве это не лучший из возможных исходов?

— Что это? – устало спрашивает Генри, хмурясь. – Какой-то ультиматум?

Я сохраняю нейтральное выражение лица.

— Нет, Генри. Это простая просьба. Скажи, что не хочешь, чтобы я обручалась.