Книга Староград, страница 39 – Артем Рудик

— А что с Орденом? Фактически, я всё ещё под юрисдикцией карнимцев, и они меня так просто не отпустят, по крайней мере, без боя. Это было бы самоубийством идти на них войной.

— Рония сейчас — разрозненный военный лагерь, где осело огромное количество вооружённых мужчин, в основном коллаборационисты и ошмётки армии ордена, теперь подчиняющиеся напрямую тебе. Сможешь совладать с этой махиной и развернуть её против своих же, и я отправлю к тебе в помощь своих викингов, чтобы уничтожить крайне ослабленных войной орденцев.

— А если я не справлюсь?

— Я найду более способного слугу или, если эта страна окажется совсем безнадёжной, войнам Федерации придётся шествовать напролом, по головам простых ронийцев. А это никак нельзя назвать успешным вложением. Зачем мне очередная пустошь?

Получается, Снёрдхейм хочет не только заполучить монополию на рынке ресурсов, но и подмять под себя все земли Ордена и Ронии, сохранив у последней всё тот же феодальный статус, заставив ронийцев и карнимцев вкалывать на своих шахтах и предприятиях, при этом понеся практически нулевые затраты и оставшись чистой перед Мировой Лигой, что не обратит внимания на ввод войск, если эти войска одного из самых видных мировых деятелей просто поддержат «восстание против порабощения». Но что будет после? Ведь никто не гарантирует свободу и безопасность ни Салему, ни всему правящему аппарату протектората, особенно учитывая характер и репутацию конунга, а значит, и я в опасности.

Возможно, вместе с Орденом и осуждением от мирового сообщества мы ещё сможем защитить свои жизни и остановить агрессию пакта, пусть и оставшись у окончательно разбитого корыта. Но если мы сейчас подчинимся, то точно окажемся в цепких лапах ледяного демона и более оттуда не вырвемся, тем более живыми. А значит, я просто обязан вмешаться, сейчас или никогда.

— Мы отказываемся!

Всего одно мгновение, и Снёрдхейм легко махнула рукой в мою сторону, и в тот же миг по моей спине пробежал колючий холод, за пару секунд охвативший всё тело. Я даже вскрикнуть не успел, как все мои внутренности окаменели, я чувствовал, как я теряю возможность не только двигаться, но и даже просто дышать. Несмотря на это, я не задыхался, я лишь чувствовал то, как воздух в моих лёгких превращается в лёд и царапает их каменные стенки. Чувствовал я и кровь, что так же, в один момент, обратилась льдом внутри моих вен и органов. Это было очень странное чувство, я будто вмиг застыл, потеряв любую способность к движению, но не потеряв чувств, в том числе и боли, бездонной и колючей, что сразу же растеклась по всему телу и застыла вечным мучением. Я ещё слышал и видел всё, что происходит вокруг, но наблюдал теперь, будто бы со стороны, не в силах больше сделать хоть что-то.

Кая же, одарив меня презрительным взглядом, вновь обратилась к Салему:

— Я хочу кое-что пояснить. Я не предлагаю тебе сделку и не даю тебе возможности выбирать. Я приказываю! И за невыполнение приказов я справедливо наказываю. И несмотря на то, что я выбрала именно тебя для этой задачи, не думай о себе слишком много. Ты всего лишь штука, наподобие авторучки, которую можно без зазрений совести заменить, выкинуть или сломать. Ни больше, ни меньше.

Эрвин, похоже, не сразу понял, что именно произошло, а потому переводил испуганный взгляд то на конунга, то на меня. Когда же до него наконец дошло, он проглотил слюну, а затем дрожащим голосом ответил, преклонив колено: