Книга Староград, страница 95 – Артем Рудик

— Александр Веславович? Чего это вы так поздно решили ко мне заглянуть? — поинтересовался Дюжински, всё так же глядя в бумаги.

Вместо ответа, я положил увесистый Tungshern, который всё это время держал в левой руке, прямо перед ним. Василий неуверенно покосился на оружие, а затем поднял удивлённый взгляд на меня. Я же направил второй пистолет прямо на него, показательно взведя курок, издавший характерный щелчок.

— Что... Что это вы делаете? — дрожащим голосом спросил министр.

— Вам знакомо незыблемое правило Ордена о том, что перед боем нужно уровняться в шансах со своим соперником, верно?

— Да, знаю такое... — он замолчал, словно не сразу поймал мою мысль, а потом вдруг вскрикнул. — Погодите-ка, вы что же это хотите меня убить?! Но почему?

— Всё ради дочери. Она всё ещё жива, я это точно знаю, и, чтобы её вернуть, мне необходимо убить вас. Даю вам пятнадцать секунд на то, чтобы взять оружие и занять позицию, после я сразу же начну стрелять, несмотря ни на что.

Поняв, что я явно не в настроении шутить, Дюжински судорожно схватил пистолет и, уронив, вставая, тот стул, на котором сидел, без оглядки выбежал в холл. В тот момент, когда он оказался у меня за спиной, я начал вслух отсчитывать секунды:

— Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать, двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, нуль.

Закончив отсчёт я развернулся и был крайне удивлён тому факту, что Дюжински не решил убить меня в момент отсчёта. Что он вполне мог себе позволить, ибо, в отличие от меня, не был скреплён клятвой. Вместо этого он сразу же попытался спрятаться, ну или убежать. Хотя последнее было очень маловероятно, ибо со стороны лифтов и лестниц не было слышно ни единого звука. Вместо этого до моего уха донёсся какой-то шорох прямо с противоположной стороны, там, где находились столы более низкоранговых сотрудников министерства.

Все рабочие места были отделены друг от друга высокими перегородками, где-то среди них министр и скрылся. Я это чувствовал, а потому вошёл в этот лабиринт из древесины и пластика, аккуратно лавируя от одного стола к другому, бесцеремонно переворачивая их. Мебель с громким хрустом и громом падала на пол, явно выдавая моё продвижение. Но мне было плевать на обилие шума. По большей части потому, что мне даже подсознательно хотелось того, чтобы мой оппонент всё-таки пристрелил меня, в один момент прекратив моё падение до прихвостня какого безумного отщепенца.

Однако и сам Василий, по-видимому, не жаждал крови, выбежав в один момент из-за своего укрытия под одним из соседних столов и неуклюжим бегом направившись в сторону холла. Я отреагировал почти мгновенно, бессознательно моментально развернувшись в сторону, откуда исходил звук, и спустив курок. Вместо выстрела за этим последовал лишь ещё один щелчок. Осечка!

Пользуясь моей заминкой, Дюжински, видимо, решил начать стрелять в ответ прямо на бегу. Неуклюже повернув туловище вправо и вытянув руку с оружием назад, он начал палить в мою сторону, зачем-то прикрывая тыльной стороной ладони второй руки своё лицо и в особенности глаза. Сделав четыре выстрела, лишь один из которых приземлился недалеко от меня, вонзившись в один из перевёрнутых столов, метрах в трёх, Василий быстрым темпом заскочил за толстую стену, отделявшую рабочую зону и холл офиса, где, по-видимому, и остался. Все же остальные пули улетели лишь в одному богу известном направлении.