Книга Комната без хороших людей, страница 19 – Артем Рудик

Я посмотрел в его слегка прищуренные голубые глаза и увидел в них безграничную волю к жизни.

— Не знаю. – сказал я. – Мне кажется, что быть коммунистом – это не страдать ради других, но быть готовым разделить с другими страдание. Жевать с бедными и угнетёнными одну чёрствую краюху. Но не ради того, чтобы вечность её грызть. А чтобы однажды вместе же добиться чего-то великого. Я не готов страдать за тебя, мой друг. Но вместе с тобой я страдать готов.

— Некоторые страдания невозможно разделить.

— А ты попробуй хоть раз ими поделиться, Йозеф. Я их в любом случае приму.

— Быть может, однажды. Но не сейчас.

Мы подошли к двери в кабинет директора. Она была открыта. Мы закрыли её, и на той стороне, что до этого примыкала к стене, я увидел светящийся разлом.

— Он здесь! – сказал я и похлопал по свечению.

Йозеф подошёл и вцепился в это место обеими руками. Его пальцы потонули в деревянной двери, как в воде. Напрягшись, он с силой раздвинул проход в некое иное пространство. На той стороне явно просматривались сводчатые стены и пол, выложенные крупными камнями в стиле какого-то старого-старого замка.

Мы поочерёдно протиснулись внутрь, оказавшись в тёмных сырых подземельях. Это был длинный и просторный коридор, на одном конце которого явно сияло солнце. Мы пошли именно в ту сторону и вскоре вышли в огромную округлую залу, в куполе которой была дыра, из которой бил солнечный свет.

В самом центре залы, на небольшом бугорке из земли, росло невысокое толстое дерево. На его многочисленных крючковатых ветвях росли редкие кроваво-красные листья. С этих же ветвей свисали чёрные аморфные фрукты. Заккум, дерево проклятых.

Оно носило подобное прозвище не просто так, ведь вырастало исключительно из тела тех, кто был отмечен проклятием. И в этом дереве, разумеется, как и в других, тоже находился труп, наполовину вросший в ствол. Конкретно эта мумия носила золотую корону с покосившимся крестом сверху и была одета в воинский доспех. Ещё у неё отсутствовала правая рука.

На серебряном пьедестале перед деревом лежал изукрашенный камнями палаш, лезвие которого было покрыто засохшими каплями крови. Неужели ЭТО оружие убийства?

— Теперь мы, кажется, знаем, где Шариков достал сок заккума, – сказал Йозеф.

— Ну и деревцо он выбрал для таких целей…

— Что? Почему?

— Ты не знаешь, кто это?

— Ты про парня, который врос в дерево? Почему нам это должно быть важно?

В девятнадцатом веке немецкий философ Артур Шопенгауэр предположил мир как единое первородное пространство, в котором разница между человеком, его сознанием и окружающим миром полностью отсутствует. Он назвал это миром воли, из которого мы, люди, благодаря сознанию и формируем образ окружающей действительности, то есть наше представление.

По мысли Шопенгауэра, всё окружающее нас иллюзорно, и увидеть суть вещей мы можем только через эстетическое наслаждение, к примеру картиной или музыкой. Чем-то таким, что растворяет наше сознание в себе и отделяет нас от собственных представлений и желаний.

Если говорить совсем просто, то видимый нами мир – лишь бледная копия настоящего мира воли, где всё и все являются частью одной единой материи. Это очень коллективистская теория, так как по сути своей она убирает разницу между сознанием одного человека и сознанием другого, полностью уравнивая их в мире воли и осуждая эгоизм мира представлений. А также все желания, являющиеся спутниками эгоизма: обжорство, жадность, ненависть и все прочие прелести.