Книга Комната без хороших людей, страница 34 – Артем Рудик

— Ты думаешь, что человек с такими взглядами может исправиться?

— Я думаю, что это возможно. То, что он сейчас ограничен своей глупостью, ещё не значит, что мы не можем ему показать всех прелестей советской власти.

— Знаешь, я думаю, что такие люди недостойны прелестей советской власти, если не иметь в виду под прелестями красный террор. Классовые враги, знаешь ли, не меняются. Нельзя быть с ними нежными.

— Я изменился.

— Ты совсем другое дело. Ты был представителем угнетённой группы проклятых, пусть и аристократических кровей. Скажи, наследник, пошёл бы ты супротив своей семьи, если бы те не пытались выжечь твой глаз спиртом?

— Думаю, что пошёл бы. Происхождение ничего не значит!

— Да ну? И много других Романовых пошли вместе с народом, а не против него?

— За всю историю?

— А хоть бы и за всю. Тираны-цари, тем более по крови чужие своему народу и не выгрызшие себе путь к власти самостоятельно, не могут сочувствовать людям. Такого никогда не было и не будет. Это иррационально. У них буквально нет ни одной причины, почему бы им стоило бы помогать своим холопам, а не держащим этих холопов в стальных кандалах дворянам.

— Ну, может, Романовых таких и не было, но ведь сейчас много дворян на нашей стороне. Брусилов, например.

— Это после того, как его сына схватили деникинцы?

— Хорошо, а как насчёт товарищей Ленина и Дзержинского?

— Про них мне нечего едкого сказать.

— Вот то-то же.

— Но это дворян в целом не оправдывает. Единицы одумываются.

— Может, и наш Матфей будет среди этих единиц?

— Ну, ты можешь попробовать его изменить, если времени не жалко. Но я бы его, конечно, расстрелял. Это многим быстрее. – Койот пожал плечами.

Мы уже почти подошли к конторе. Как вдруг на четвёртом его этаже прогремел взрыв. Яркие потоки пламени вырвались изнутри, проломив стену, и не оставалось никаких сомнений, что взрывная волна была столь сильной, что снесла не меньше половины всего этажа.

— Постой, – сказал Феликс. – А это разве не комната для допросов рванула?

Мы с ним переглянулись и догадались практически одновременно:

— Мария…

— Что ж, – произнёс я. – Видимо, у нас на одного свидетеля меньше. Вряд ли он смог увернуться от такого, и его почти наверняка расщепило на атомы.

— А нам ведь тоже с ней придётся драться… – сказал мой товарищ.

— Да. Но во всём надо искать плюсы, верно?

— Какие могут быть плюсы в том, что нашу контору разнесли?

— Мы туда теперь не пойдём. Это хорошо, потому что у меня очень странное ощущение, что за нами прямо сейчас следят.

— Синдикат? – Феликс помрачнел.

— Наверное… Возможно, проверяют тебя. Жаль я раньше об этом не подумал.

— Ну и куда мне теперь идти? В последнее время я спал как раз на работе.

— Ко мне домой, куда же ещё. Переночуешь сегодня у меня, а завтра отправишься на собеседование к преступникам. Заодно обсудим план, как мы попробуем разрубить их змеиный клубок…

Утро началось с кофе, приготовленного мной в турке на плитке печки-буржуйки. Всего одна чашка крепкого чёрного кофе подарила мне то ощущение тепла и уюта, что я не испытывал уже несколько дней.

Всё дело в том, что Йозеф жил в поразительно скромной и холодной квартирке. Но на его маленькой, плохо освещённой кухне, держа в руках обжигающую стальную кружку, по-видимому, прихваченную моим напарником с фронта, я думал, что места на Земле лучше и нет. Особенно учитывая, что в ближайшее время мне скорее всего предстояло жить в крайне неприятных условиях бандитского притона, или где там этот Синдикат собирается?