Книга Молоко и мёд, страница 28 – Артем Рудик

В основном она принадлежала врагам его племени. Пленников поднимали на вершину пирамиды, он разрезал им грудную клетку, доставал сердце, а потом пожирал его, будто чёртово яблоко.

Воевали его люди много, так что и сердец он сожрал добрую тонну. А потом получил своё проклятие, чтобы было кому представлять его кровожадный народ. И это казалось мне абсолютно несправедливым. Более того, вечно используя чужие страдания, Либеччо будто бы в итоге и не далеко ушёл от самого обычного человека. У него не было никакого перерождения, не было жертвы, и именно поэтому с безграничной властью он стал столь отвратителен.

Вот взять тот же напалм. Адская штука, которую практически невозможно затушить. Он липнет к одежде, может гореть на воде и вообще доставляет кучу страданий тому, на кого сбрасывается. Кто, кроме того, кто сам никогда не горел и не испытывал подобных мук, мог такое выдумать? А я ведь ещё помню, как с подачи Либеччо сжигали ведьм... У него всегда были одинаковые заскоки.

Вот и сейчас на самолёты его армии крепили бомбы с зажигательной смесью, чтобы жечь людей в войне, которая нужна была только ради того, чтобы исправить ошибку Суховея.

Ну а я, теперь, косвенно помогала ублюдкам в их кровожадных играх. Конечно, это было ради того, чтобы убрать Мауи, но это не значит, что меня радовала возможность смягчить удар по североамериканскому владыке. При мыслях о ней, мои шрамы начинали болеть. Я не могла принять в этом конфликте какую-либо сторону, кроме своей собственной.

Надев солнцезащитные очки-авиаторы и свою любимую лётную куртку, неприятно прижавшую ноющую спину, я вышла на палубу атомного авианосца "Энтерпрайз". Солнце клонилось к закату, а мне только-только предстояло выйти на охоту. Мне на встречу тут же поспешил Томас Дали, главнокомандующий Австралийской Армии и, с недавнего времени, второстепенный подручный Феликса:

— Мэм, ваш Сааб готов! – отрапортовал он мне, – Мы заправили его, подвесили пулемётные блоки...

— Хорошо. – мне не хотелось слушать его перечисление, – Если цель уже вылетела из Тайбея, я успею его перехватить прежде, чем он достигнет Ханоя?

— Вполне, времени у вас с запасом. Тем более он не ожидает, что кто-то его перехватит. Идёт на крейсерской скорости на своём Миг-17. Вы уверены, что не хотите, чтобы наша авиагруппа помогла вам в перехвате?

— Сомневаетесь во мне, мистер Дали?

— Ни в коем случае, мэм. – он виновато опустил взгляд.

— Тогда и под ногами не мешайтесь.

Он отстранился, а я направилась прямиком к самолёту. Его металлический корпус приятно поблёскивал в рыжих лучах. Сев в кресло и закрыв кабину, я приготовила закрылки к взлёту. Затем, без лишних приготовлений, я завела движок и начала разгон. Секунда и я снова ощущаю это... падение... свобода.

Самолёт взлетел, оторвавшись от полосы. Шасси убрано и больше ничего не связывает меня с поверхностью. Теперь есть только я, море и небо. И больше никого в мире. Ни Либеччо, ни Мауи, ни всех этих гадких досаждающих смертных. "Дочь неба" возвращается в свои владения исключительно в одиночестве. И владения её безмятежны, и бесконечны. И замок её – весь небесный свод. И армия её – облака. И народ её – заходящее солнце и едва-едва начинающие проглядывать звёзды.

Для пущего наслаждения не хватало лишь одного. Я достала из кармана кассетный плеер собственной конструкции, вставила в свои длинные уши наушники и включила записанный заранее плейлист. Начинался он с символичной русской песни об этой войне, называвшейся "Фантом", в честь американского самолёта. Меня всегда трогало, как талантливые люди могут выдумывать такие невероятные вещи из абсолютно бессмысленных событий, которые их даже не касались. Это было исключительно мило.