Книга Замужем за немцем, страница 31 – Света Беккум

— Битте, господин Даниэль, рассказываем о себе.

Длинный и костлявый уроженец одной из африканских стран, Даниэль был абсолютно чёрный, как самая чёрная ночь. Каким ветром его занесло к немцам, мы не знали. В ответ на призыв он открывал рот, обнажая белоснежные зубы, и начинал шевелить розовым языком:

— Их коме аус Африка…

Дверь в класс отворялась, и появлялась первая опоздавшая в длинном балахоне и головном платке, повязанном по всем правилам своей религии.

Всего восточных красавиц в нашей группе было пять. Прибывшие из разных стран, они отличались между собой в основном способом ношения головного убора. В остальном их объединяло наличие большого количества детей, ревнивые мужья и склонность к опозданиям на занятия.

Начиналась сцена, повторявшаяся каждый день по одному сценарию.

Опоздавшая просила разрешения войти. Учительница интересовалась, в чём дело. Опоздавшая выдавала свою версию: дети, автобус и прочее. Учительница просила написать объяснительную. Опоздавшая покорно принималась марать ручкой по оторванному из тетрадки клочку бумаги.

Так как чернокожий Даниэль всегда начинал первым, а восточные женщины тянулись битых полчаса, мы так и не узнали до конца историю его жизни. Через 45 минут от начала урока объявлялся короткий пятиминутный перерыв.

Вопреки сложившемуся мнению о передовых немецких технологиях, наш класс был оборудован лишь обычной школьной доской и кусочком мела. Остальные ценные учебные пособия, как то: учебники и самодельные словарные карточки – были спрятаны в шкафу под ключ.

Справа под потолком висели на тонких верёвочках обветшалые макеты планет Солнечной системы, среди которых, оторвавшись от солнечного притяжения и улетев во вселенские просторы, печально отсутствовал Юпитер.

На большой перемене, выпроводив нас под предлогом проветривания помещения на школьный двор под ещё тёплое сентябрьское небо, фрау Пфлюгер одиноко пила кофе из термоса, наслаждаясь тихими звуками классической музыки из переносного магнитофона.

Во дворе наша двадцатиголовая группа делилась по языковому признаку – русаки, арабы, турки.

Разноцветные, непохожие друг на друга и в то же время объединённые одной целью – выжить в этом мире глобализации, братья по разуму представляли собой футуристическую картинку.

И мне хотелось, как когда-то сделал Леопольд, поднять руки к небу и вопросить: «Что здесь делают все эти люди?!»

В тот день на школьном дворе веяло любовью.

Спрятавшаяся за углом под сенью каштана удивительная парочка – хитрющий и пронырливый румын Григор и молодая толстуха-палестинка – нежно пожимали друг другу руки, «соприкоснувшись рукавами».

— Глянь-ка, как румын бабу обхаживает, – пускал слюнки Валера. – Никто из местных на него не клюёт, а закрепиться надо. А эта дурочка уши-то развесила. Вот узнает её папаша – накостыляет ему в три шеи, пешком до своей Румынии бежать будет.

— Завидуй молча, Валерик, твой поезд давно ушёл, – дразнила его украинка Злата, вышедшая замуж в Германию от экономической безысходности своей Николаевской области.

С огромной высокой грудью, Злата поистине являлась украшением нашей группы, радуя глаз юбками клёш и крепкими ножками на каблучках.

— Ну вот чего ты сюда припёрлась? – оборонялся Валера. – Думаешь, тебе здесь сладко будет? Я тоже так думал, дурак, когда свой дом с хозяйством в Сибири за копейки продавал. Приехал за хорошей жизнью, как же, историческая родина! Да только не нужны мы здесь никому, поняла? Суют подачки по безработице, а фирмы к себе не берут – то языка не знаешь, то работать не умеешь. Не любят они нас, поняла?