Книга Замужем за немцем, страница 35 – Света Беккум

— Светлана, – проявлял Григор чудеса мужского обаяния, поглядывая при этом в сторону своей толстой подружки, обиженно поджимавшей губы в углу. – Пойдём вместе, ты же умная, пожалуйста, помоги мне! Я не могу по два раза платить за пересдачу. Мать и так последнюю корову продала.

И так далее.

Я писала письмо «О погоде», честно ругая холодный и дождливый под конец месяц сентябрь, а сидящий на соседнем ряду Григор шипел в мою сторону грамматическими и стилистическими вопросами.

— Господа, я требую абсолютной тишины, – угрожающе объявила фрау Пфлюгер, обеспеченная сегодня поддержкой директора школы. – В противном случае вы должны будете покинуть класс и пересдать письменную часть.

Конечно же, первой закончив ставить крестики напротив ответов нехитрого теста и ещё раз перепроверив письмо, я должна была тихо подняться и уйти. Но эта дурацкая женская жалость!

Несчастный Григор кряхтел, потел, возводил к небесам молящие голубые глаза и последовательно манипулировал пальцами в мою сторону, пытаясь выудить из формы моих губ заветные «А», «В» или «С».

Представив обнищалый, оставшийся без коровы румынский двор его родителей с покосившимся дырявым забором и сидящим на телеге без коня старым больным отцом, я беззвучно продиктовала ему правильные ответы.

Вредная (а на самом деле педантичная, как и мой собственный Леопольд) Флюгерша молниеносно ухватилась за возможность проявить свою власть и хоть немного поставить на место обнаглевших иностранцев.

Причём из двух провинившихся пострадала почему-то я одна.

Торжествующе глядя в моё густо покрасневшее лицо, она неумолимо написала красной ручкой поперёк моих листочков «аннулировано», и мне было предложено пересдать тест завтра с другой группой.

Я сидела дома на диване, ожидая Лёвушкиного звонка, и складывала в голове мозаику слов в порядке, позволяющем хоть немного остудить неминуемые громы и молнии.

— Светушка, ты сошла с ума! Как ты могла, это же экзамен, у нас здесь всё серьёзно, и документы за деньги не купишь. Эти иностранцы тебя, если что, не пожалеют.

Это было характерно для Лео – почему-то отделять меня от общего понятия «иностранцы».

Я опять всхлипывала в трубку. Лёвушка обладал удивительной способностью подавлять мой, как мне казалось, сильный характер и навешивать при случае на меня всех собак, поучая на каждом шагу.

По счастью выручила его мама: она позвонила на городской и попросила меня отвезти её за покупками, так как её машина всё ещё оставалась в моём распоряжении.

— Всё, дорогой, целую!

Пусть пока придёт в себя.

Его мама жила одна на пенсию, которую получала по потере кормильца.

Бойкая старушка 85 лет, глуховатая, но справлявшаяся сама с домашним хозяйством, поразила меня тем, что за покупками и дорогими её сердцу цветочными горшками она самостоятельно рулила на своём «ниссан микра».

Когда мама Леопольда осторожно спускалась с лестницы, крепко держась за перила и притоптывая ногой следующую ступеньку, а потом так же осторожно усаживала себя в кресло водителя, привычно нащупывая старческой рукой ремень безопасности, я невольно вспоминала миниатюру передачи «Городок»:

— Да как же он поедет?

— А как же он пойдёт?!

Это было про неё.

Не сделаю большого открытия, если скажу, что мама желала своему сыну счастья. Поэтому к моему появлению в их жизни она отнеслась скорее благосклонно, чем скептически.