Онлайн книга «Моя бывшая жена»
|
— Мария, расскажи про Кирилла. — Про Кирилла? – удивилась я. Он кивнул, добавив: — Опиши ассоциации, твои ощущения от него. Не сейчас, а в принципе. Мне не нужно было долго думать: — Сила, уверенность, огонь, – я улыбнулась, вспоминая его лихого и свободного. – Это Кирилл! Ему нужен экстрим, острота, драйв. Эмоции! — А как, Мария Сергеевна, ты ощущаешь себя? — Я? – а вот здесь так просто не ответишь. Про себя никогда не думала. – Рассудительность. Ответственность. Упрямство. Да что я, – пожала плечами. – Обычная женщина. Привлекательная, но таких много. Сдержанная, занятая, скупая на эмоции, – пожала плечами. – Не женщина-зажигалка, что уж там. — Мария Сергеевна, ты когда-нибудь боялась потерять Кирилла? — Да, – ответила уверенно. – У него опасная работа. Я очень переживала за него. Постоянно на нервах. Пришлось брать себя в руки, – грустно усмехнулась. — Каким образом? — Я немного отгородилась. Закрылась даже. Наверное. — Угу, – Владислав Евгеньевич сделал несколько пометок в кожаном потрепанном блокноте, затем задал неожиданный вопрос: – Мария Сергеевна, ты не задумывалась, что ждешь ухода Кирилла? — В смысле? – я реально не понимала. – Вы считаете, что я шесть лет прожила в ожидании, когда он уйдет от меня? Произнесла это вслух, а шестеренки в голове заработали. Могла ли я так бояться его потерять, что жила с этим чувством? Да ну! Бред полный! — Нет, Мария Сергеевна, не ждали, конечно. Но подсознательно страшились. Извините, но по какой-то неведомой причине, для меня уж точно, считали, что не подходите ему. Я что, заранее готовилась? Это мысль нагрянула внезапно. Кирилл яркий и темпераментный, возможно, ему и женщина рядом нужна именно такая: чтобы экстрим и драйв, ни минуты покоя, чтобы не заскучать… А я ведь такой никогда не была. Перфекционист, умница, отличница, врач, одним словом. Скука для таких мужчин. — Я часто встречал такую реакцию психики у близких неизлечимо больных пациентов, – приняв мое тяжелое молчание за согласие с его выводом, начал доктор. – Когда человек уверен, что не спасти, психика начинает защищаться: принимает ситуацию заблаговременно. Готовит к уходу, чтобы потом было легче смириться со смертью любимого. — Но это ведь ненормально, Владислав Евгеньевич? – да, я спрашивала. Кто знает, где вообще проходит черта между нормой и отклонением? Может, психиатр?.. — Уверяю, Мария Сергеевна, с точки зрения психиатрии ты здорова, – обнадежил, если честно. – А с установками можно и проработать. Заходи на чай, по… – он сверился с календарем, – по понедельникам и четвергам я здесь. — Владислав Евгеньевич, – я наклонилась через стол, – это платно? – спросила, шутя. — Обижаете! – поднялся и подал мне руку. Владислав Евгеньевич выглядел как типичный возрастной врач-бюджетник, только взгляд цепкий, острый, повидавший все виды. Мы разошлись на хорошей ноте. Да и мне названивала Ника. У нее что-то срочное. — Что случилось? – нашла ее бледную и взволнованную. — Знакомая позвонила. С Абрамовой… — Мариной? – уточнила я. По ее случаю знала только, что диагноз был ошибочным. У нее родится здоровый ребенок. Мальчик. — Да, Маш. Она погибла. — В смысле?! – ошеломленно переспросила. — Я не знаю. То ли несчастный случай, то ли теракт. Что-то с ФСБ связано. |