Книга Моя бывшая жена, страница 125 – Оливия Лейк

— Кир, привет, – нервно начала. Я реально стала бояться звонить ему. Когда тебе не рады, то хотелось минимизировать общение. – Я насчет Паши, – добавила сразу, чтобы не сбросил вызов.

— Что? – коротко спросил.

— Он спрашивает про тебя. Звонит, ждет… Что ему сказать?

Я кожей ощутила, как он напрягся, в трубку с усилием воздух вытолкнул, только голос был сух и не заинтересован.

— Я сейчас занят. Приезжать не смогу.

— Но хотя бы поговори…

— И говорить не могу, – с нажимом перебил. – Придумай что-нибудь. Ты же умеешь.

— Но, Кир…

— Маш, не заебывай звонками, реально не до тебя.

— Не до меня или не до нас? – сглотнула тугой комок.

Кирилл громко щелкнул языком и отключился. Я до крови прикусила щеку, чтобы предательские слезы высохли и не смели по щекам катиться! Ладно я: пережил, отпустил, бешу, но сын причем?! Его за что? Я могу вообще не звонить, не показываться на глаза, не отсвечивать никак. Сказал бы – сделала бы, но вот так, рвать с нами обоими…

Я покачала головой. Не может быть. Что-то происходит. Кирилл не оттолкнул бы Пашу, если бы не было причин. Он так старательно сближался с ним не для того, чтобы потом бросить. По крайней мере я на это очень надеялась.

— Сынок, – взяла шоколадное печенье, – я узнала, где папа.

— Где? – очень заинтересовался.

— Он в командировке. Очень важной.

— Там даже телефоны нельзя? – удивился Паша.

— Нельзя. Ты не звони ему. Это может быть опасно для папы. Он сам позвонит, как вернется.

— А он ненадолго? – с искренне детской надеждой в глаза мне заглядывал.

— Я не знаю, сынок, – обняла его крепко. Когда-нибудь Кирилл вернется. Наверное. Я хотела на это надеяться. А если нет… На нет и суда нет… Главное, чтобы живой был. Мне это важно, остальное переживу.

Кирилл

Все, теперь мы с Машей официально разведены. Финита ля комедия. Свободные, мать его, люди. Я смог побороть соблазн не отпускать ее. Просто, чтобы было. Чтобы не было легко с новым мужиком отношения строить. Эгоистично и мстительно? О да! Но я не добрая благородная девочка. Я сволочь и не скрывал этого. Но случилось то, что важнее личных разборок, обид и злости. Жизнь моей семьи. Я не с ними, значит, не мог их защитить. Я должен их обезопасить от себя, своей службы и проблем, с ней связанных. По моим слабостям могли бить. Значит, их не должно быть!

Я ведь думал, что самым сложным будет Машку из сердца вырвать, но это процесс долгий, ноющий, болючий и… привычный. Да, я начал осознавать новые реалии. А вот отдаляться от сына было трудно. Он ребенок – поймет ли мою мотивацию? А если обидится? Забудет? Если останусь в его памяти папой, который бросил? Я ведь мог не успеть объяснить. Здесь как карта ляжет.

Просить Машу поговорить с Пашкой нельзя. Она должна отдалиться от меня, перестать звонить, возможно, ненавидеть. Но, конечно, я надеялся, что она поймет без слов.

Придумай что-нибудь…

Грубо брошенная фраза, но в душе вера, что Машка поняла. Что не сделает из меня монстра в глазах сына. Потом, глядишь, сам объясню и все исправлю.

С тех пор я начал жить, как обычный мужчина, не обремененный моральными обязательствами. Работал и отдыхал: пил, гулял, кутил – дорвался до свободы. Не таился и не скрывался. Крыса, которую мы упорно вычисляли, должна убедиться, что мне на все и всех похер, кроме службы и своих удовольствий.