Книга Моя бывшая жена, страница 142 – Оливия Лейк

— Кир, мы зачистили… – услышал Илью в наушнике.

— Вызывай Бельского со скорой. Маша…

— Понял.

Да, я привлек к операции и его. У нас тут самодеятельность, несанкционированный захват. Никто не знал, что найдем и чем дело кончится. Абрамов мог и наврать. Хотя после нашего откровенного и очень жестокого разговора, я ему поверил. Бельскому позвонил, потому что нужен был врач и скорая. Я же говорил, что ради Машки пойду за руку даже с ее новым мужиком.

И я не прогадал. Он любил ее. По глазам видел. Тоже страдание, что я испытывал, отражалось на его лице. Только он спасал ее, а я погубил. Это Бельский реанимировал ее. Это его холодный рассудок и четкие отработанные действия позволили довести Машу до больницы.

В Склифосовского сразу повезли в операционную. Нам осталось только ждать. И молиться. И мы ждали. Разошлись по разные стороны и не отходили от дверей, где должно, просто обязано произойти чудо!

Мне звонила теща, которую срочно вместе с тестем и Пашей вывезли из Москвы. Они не понимали и волновались, а я не мог набраться смелости и рассказать правду. Я и сам ее не знал. Три часа никто не выходил из операционной. Три часа страха. Три часа боли. Три часа ожидания.

Двери открылись: вышел оперировавший хирург. Я вскочил. Бельский оторвался от окна. Мы одновременно бросились к врачу.

— Кто отвечает за пациентку?

— Я.

Мы с Бельским произнесли это одновременно. Посмотрели друг на друга неприязненно, но здесь не место для выяснения отношений.

— Вов, как она? – Бельский знал хирурга. Тот молчал, и я сжал кулаки. Нет. Ну нет же!

— Крайне тяжелое состояние. Большая кровопотеря. Пуля раздробила ребра и пробила легкое. Операция прошла неплохо, но пациентка не может сама дышать. Ее подключили к ИВЛ и погрузили в искусственную кому.

— Кому? – переспросил я. – Но зачем?

— Организм не справляется. Она может умереть. Мы выбирали плохое из худшего.

— Прогноз? – хрипло уточнил Бельский.

— Молодая женщина, у которой нет хронических заболеваний… – и перевел взгляд на меня.

— Нет.

— Шансы есть. Но многое зависит от нее самой.

— Ее можно увидеть? – спросил я.

— Нет, пациентка в реанимации. Возможно, завтра.

Бельский знал, поэтому молча отошел и сел на лавочку из стульев.

— Мы вызвали полицию. Больница обязана сообщать о насильственных пациентах.

Я достал удостоверение. Хирург только кивнул. С полицией решали Илья со Стасом. Но мне все равно нужно будет поехать и написать рапорт об операции. Мы закрыли дело. Абрамова ждет суд. ОПГ Умарова, как и его самого, больше нет. По головке, естественно, не погладят за такое самоуправство, но мне похер. Меня, кроме Маши, ничего не волновало. И сын. Конечно, сын. Как сказать ему, что не уберег? Что Маша в больнице? Что мама спит, и никто не знает, проснется ли? Я ведь обещал им обоим, что все будет хорошо.

— Идите домой, – услышал хирурга. – Оба. Сегодня уже ничего не изменится.

Бельский сидел, обхватив голову руками. Мы оба по факту официально были для Маши никем. Я не имел права требовать от него уйти и не приходить. Он аналогично. Этот выбор могла сделать только она. И я бы все отдал, чтобы Маша указала мне на дверь лично. Просто, чтобы услышать ее голос.

Я ушел. Не стал качать права и требовать, чтобы Бельский сделал то же самое. Прогресс для меня. Сегодняшний день на многое заставил смотреть иначе.