Книга Жена хозяина трущоб, страница 120 – Лика Семенова

Я жадно отпила из бокала, промачивая пересохшее горло, посмотрела на Алисию:

— Ты его любишь?

Мятная отдушка была такой сильной, что я закашлялась.

Алисия с недоумением уставилась на меня:

— Что?

— Ведь это совсем простой вопрос. Ты его любишь?

Она снова жевала губу:

— Какое это имеет значение?

— Мне кажется, главное.

Алисия покачала головой:

— Нет, главное — не это. Именно об этом я и хотела сказать. Деньги моей семьи вложены в компанию Сальвара. Это очень и очень большие суммы. Так вот, имей в виду: если он разорвет помолвку — я затребую свои активы. Это разорит его.

Я сглотнула:

— Почему ты говоришь это мне?

Алисия улыбнулась:

— Ведь это ты у нас здесь рассуждаешь про любовь. Просто исчезни из его жизни, или он потеряет все.

Я сидела, закаменев. Руки и ноги казались неподъемными. В голове гудело, к горлу подкатывал плотный ком. Я допила воду до капли, но во рту, тут же, пересохло.

Алисия пристально уставилась на меня:

— Эй, что с тобой? Плохо, что ли?

Меня бросило в холод, накатывала тошнота. Господи, меня сейчас вывернет.

Я оперлась о столешницу:

— Где здесь туалет?

Алисия поднялась:

— Пошли. — Она фыркнула: — Кто бы мог подумать! Веду в туалет любовницу собственного жениха!

Мы вошли в душное помещение. Пока пробирались по длинному узкому коридору, я уже еле волокла ватные ноги. Перед глазами плыло.

Алисия остановилась у двери, указала пальцем:

— Тебе сюда.

Я буквально навалилась на дверь, но, тут же, почувствовала, как проваливаюсь в черную пустоту.

Было холодно. Казалось, тело промерзло до костей, покрылось инеем. Я только понимала, что лежала. Голова гудела, в висках отзывалось мучительной болью. Я хотела открыть глаза, но веки казались неподъемными. Руки, ноги — я ничего не чувствовала, будто меня парализовало. Только запах, который заползал в ноздри. Странный запах… Пыль, стылая сырость, едва уловимые нотки чего-то строительного.

Последнее, что я помнила — темную дверь туалета. А дальше — пустота. Похоже, я упала, и Алисия бросила меня. Я так и не могла понять, что случилось. Почему мне стало так плохо? Я даже толком не ела за весь день. И не пила ничего, кроме той мятной воды…

При этом воспоминании в горле тут же знакомо захолодило, ясно ощутилось послевкусие, которое сейчас казалось омерзительным и химозным. Хотелось отплеваться. Больше предположений не было. Я с трудом разомкнула губы, облизала кончиком пересохшего языка. Снова попыталась открыть глаза. Но, тут же, услышала какой-то гулкий звук, и на меня обрушился поток ледяной воды. Я невольно взвизгнула, содрогнулась всем телом. Открыла глаза, но видела лишь муть.

Наконец, фокус вернулся. Я смотрела перед собой, на серый шершавый потолок. И охватил непередаваемый панический ужас. Тело будто прострелило, прожгло, отозвалось набатом в висках. Я помнила это помещение. Или другое такое же. Бедная Сильвия тоже лежала на полу в луже воды.

— Очухалась, сука?

Вздох застрял в горле. Я села рывком, в каком-то безумном порыве. Тут же закрыла лицо руками, в надежде, что кошмар исчезнет.

Нет.

Нет.

Нет!

Но все оставалось на месте.

Передо мной, расставив ноги, на стуле сидел Марко. Рядом кто-то стоял, но я уже была не в силах повернуть голову.

— Выйди. И дверь закрой.

— Хорошо, патрон.