Книга Жена хозяина трущоб, страница 72 – Лика Семенова

Мадам Гертруда, как всегда, была неподражаемо элегантна в брючном костюме молочного цвета, который шел ей необыкновенно. Губы деликатно подкрашены, короткие белые волосы идеально уложены. В маленькой комнате я сразу уловила, как вокруг нее клубится восхитительный тонкий аромат. В руке она держала книгу, чем-то заложенную. Кажется, ручкой или карандашом. Наверное, она делала пометки на полях. Снова неизменный Шекспир?

Она окинула меня цепким взглядом и, вдруг, неожиданно улыбнулась. Открыто и приветливо. Даже от сердца на миг отлегло.

— Доброе утро, моя дорогая. Наконец-то я тебя застала.

Я, как и в прошлый раз, повинуясь какому-то странному инстинкту, неуклюже присела в подобии реверанса. Сама не знаю, зачем.

— Доброе утро, мадам.

Тут же замолчала и опустила голову еще ниже. Знает или нет? Господи! Этих людей не поймешь. Они совершенно другие. Если бы тетка Марикита была чем-то недовольна, я бы узнала об этом раньше, чем та ко мне подошла. Но о настроении Гертруды я могла лишь догадываться.

Она шагнула в комнату:

— Ты не против, если я войду?

Я покачала головой. Она в собственном доме — разве я могу ей что-то запретить?

Гертруда неслышно прикрыла дверь, приблизилась на пару шагов. Окинула взглядом комнату:

— Тесновато, конечно. — Она мягко рассмеялась: — К счастью, ты здесь не заперта.

Внутри все ухнуло. Похоже, она знает даже о том, что мне велели сидеть в комнате. Что это, если не тонкий намек? Что ж, пусть. Разумеется, она имеет право все знать. Но как же стыдно… Зачем она пришла? Неужели хочет моих извинений? Или чтобы просто пристыдить? Наверняка я оскорбляю ее своим присутствием.

Хотелось зажать уши ладонями и закричать. Я бы предпочла, чтобы мне все высказали в лицо. Все, как есть. Чтобы она наорала, как тетка Марикита. Ударила, пригрозила, оттаскала за волосы. Но, похоже, я мечтала о невозможном. По другую сторону Разлома все иначе. Это совсем другой мир. Мир, который я совсем не знаю. И не понимаю. Я тоже буду молчать, пока Гертруда не скажет прямо. Не стану ни извиняться, ни признаваться. Так будет лучше всего.

— Я еще вчера хотела навестить тебя, дорогая, узнать, как ты устроилась. — Она снова улыбнулась, сокрушенно покачала головой: — Но тебя совсем завалили работой, даже в прачечную отправили. С ума сошли! В первый же день! Хочешь, я поговорю с Сальваром, чтобы к тебе относились помягче? В конце концов, ты же не настоящая прислуга. Он мне не откажет.

Мне показалось, или слова «не настоящая прислуга» Гертруда произнесла с каким-то особым значимым нажимом? Господи, это невыносимо! На воре и шапка горит… Говорят, нет более безжалостного палача, чем собственная совесть.

Я покачала головой:

— Спасибо за заботу, мадам. Я ни на что не жалуюсь.

Она кивнула:

— Вот и хорошо. Это правильный ответ. Жалобщиков нигде не любят — помни это. Нужно иметь достоинство и держать язык за зубами. — Она бросила взгляд на сложенный на кровати фартук: — Кажется, я не вовремя, ты собиралась переодеться. — Пожала плечами: — В такой час? Разве твоя форма несвежая?

Я молчала, снова опустила голову. Что я ей отвечу? Как назло, на ум не приходило ни одного оправдания.

Гертруда мягко коснулась моей руки:

— Я не отниму у тебя много времени, дорогая. Мне достаточно просто знать, что у тебя все хорошо. Знаешь, — она как-то беспомощно покачала головой, — с возрастом становишься сентиментальнее. Обо всех волнуешься, переживаешь по пустякам. Сердце уже не то, трепыхается, словно на ниточке.