Книга Последняя из Танов, страница 124 – Лорен Хо

Суббота, 3 сентября

Мы с Эриком завтракали на восточной застекленной террасе (вот что бывает). Он пригласил меня присоединиться к его поездке в Мадрид в понедельник.

— Будет весело. Ты же никогда там не была, а у меня между встречами будет время. Мы сможем сходить в Прадо. Это один из моих самых любимых музеев.

Я застонала.

— Я бы так хотела, Эрик, но я же работаю, забыл? Ты встречаешься с представительницей рабочего класса.

Он поднял бровь.

— Ну так возьми больничный. Что ты так переживаешь, ты же вечно жалуешься на работу. – Он погладил меня по щеке. – Я тебя свожу в лучшие рестораны, по магазинам пройдемся…

Я отвела его руку.

— Хватит дразниться! Я правда не могу. Если я хочу стать партнером в этом году, мне нужно обойти Суреша по сумме заработанного.

Он прижался губами к моей шее.

— Но почему тебе так необходимо это партнерство? Тебе вообще нравится этим заниматься?

— Ты на что намекаешь? Я обязана стать партнером, – ответила я на автомате.

Целуя меня в ключицу, он небрежно сказал:

— Знаешь, если мы поженимся…

Я резко втянула воздух. «Поженимся» для меня не просто слово.

— Если мы когда-нибудь поженимся, ты можешь уйти с работы, стать тай-тай^[38], заниматься чем хочется – например, основать благотворительный фонд или работать в одной из организаций, которые помогают развивающимся странам. Будешь куда счастливее.

Я напряглась.

— Это напоминает… «Степфордских жен». А я не хочу становиться одной из них.

— Нет, что ты! Я не имел в виду, что надо сидеть дома и заниматься стиркой, – я предлагаю тебе лучше использовать свое время, работая над тем, во что ты действительно веришь. К тому же я ведь тебя не заставляю бросать любимое дело. Ты же ненавидишь свою работу. Ты ее называла «рабским трудом», если мне не изменяет память. И что, если бы не кредит, ты бы сбросила корпоративные оковы, как ты сама высказывалась.

Он был прав – я не любила корпоративный закон.

— Но я хороша в своем деле. А еще мне нужна финансовая независимость от любого будущего мужа, особенно от такого богатого, как ты.

Его это развеселило.

— Феминистка, рабыня системы. Как тебе угодно, но тогда займись тем, что тебе действительно нравится делать. А что тебе нравится делать?

Я затихла. Когда меня спрашивал Суреш, я шутила, что хотела стать русалкой или морским биологом, а однажды я мечтала быть писателем, пока не поняла, что писательская карьера не принесла бы мне ни гроша, так что правда состоит в том, что я и не знаю, какова моя идеальная карьера. Пока я росла, мне такой вопрос никто не задавал, потому что у меня никогда не было выбора. Так как математика – это не мое (что означает только то, что она мне тяжело давалась, пятерки-то я по ней все равно получала неизменно), мама остановила выбор на юридической карьере. Разумеется, предполагалась правильная специализация. Уж точно не центры юридической помощи и не благотворительные фонды.

У меня только было смутное представление, что я хотела бы помогать незащищенным слоям населения своими невероятными адвокатскими талантами.

— Я не знаю, кем хочу быть, – сказала я.

Он засмеялся и нежно поцеловал меня в лоб.

— Так что плохого в том, чтобы стать тай-тай? Тогда ты сможешь свободно следовать за своими мечтами. Основать фонд и работать на благо идеи, в которую веришь. Стать активистом. Ты ведь такая страстная натура. Наверняка есть идея, которая тебя трогает до глубины души. Гендерное равенство? Этичная торговля? Кибербуллинг? Что хочешь. Ты можешь заниматься чем хочешь, Андреа.