Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 14 – Софи Жомен

— Торжественно клянусь, что это продлится не дольше недели начиная с сегодняшнего дня. Если я изменю – опять – своему обещанию, то буду приговорена носить эту шапочку для душа столько дней, сколько буду нарушать свое обещание.

Хлоя прыскает.

— И наклеишь себе усы!

— И наклею себе усы! – подхватывает Агата.

Да поможет ей небо! Хлоя будет неумолима.

Агата опускается на колени, протягивает руку и убирает с ее лица пену.

— Поверь, мне действительно жаль, что приходится изменять своему обещанию. Я постараюсь в два счета удовлетворить все требования этого негодника патрона.

— Он противный?

— Вообще-то нет, совсем не противный.

— Значит, он красавчик?

Агата улыбается и вскидывает обе руки.

— Да, признаюсь, но ведь ему необязательно это знать?

Хлоя весело мотает головой.

— Ты помнишь, что у меня тоже будут рождественские каникулы, одновременно с твоими? – спрашивает ее Агата.

— Правда?

— Да, мое сердечко. Не успеешь оглянуться, как они начнутся.

— Еще целый месяц!

Она гладит Хлою по щеке.

— Верно, через месяц. Все, а теперь мойся, когда закончишь, я приду и вымою тебе голову.

Агата выходит и затворяет за собой дверь. Каких бы изменений ни потребовал Александр Артман, ей не придется щеголять в шапочке для душа и с усами, потому что в этот раз она сдержит слово.

Она падает на диван, запрокидывает голову на подушки, закрывает глаза.

Одна неделя.

Ни дня больше.

— Ну, вот, мадемуазель Мурано, мы можем приступать.

Агата пришла на двадцать минут раньше. Неплохо, но Алекс пришел раньше на целый час. Что бы о нем ни думала его оформительница, он никогда никуда не опаздывает. Он болезненно пунктуален, но у него нет намерения лечиться. В такие дни, как этот, собственная пунктуальность доставляет ему особенное удовольствие. Рыжеволосая скандалистка вошла в его кабинет с поджатыми губами – еще один повод ликовать. Каблуки у нее еще выше, чем накануне, теперь она достает почти до уровня его глаз.

Алекс внимательно разглядывает ее из своего кресла. Сидя перед ним, она разыгрывает самообладание, выгибает спину, руки сложены на коленях.

Не девушка, а ходячий парадокс!

Жанин утверждает, что она – сама скромность, но сейчас на ней такие узкие джинсы, что их, наверное, не снять без помощи монтировки, под майкой, сползающей с одного плеча, угадывается крупная грудь; ну, и где здесь скромность? Она не соответствует клише о романтичных рыжих девах с веснушчатыми щеками и носом, предпочитающих деревенские сарафаны, балетные туфельки и соломенные шляпки. Формы Агаты Мурано нельзя проигнорировать, даже если очень захотеть.

Неважно, он вызвал ее не для обсуждения ее гардероба, а для выработки основ их сотрудничества. Он дал себе слово выслушать ее требования, не корча из себя непреклонного работодателя. Он никогда им не был. У него есть, конечно, собственные требования, но им придется найти общий язык.

— Я вас слушаю.

Она поправляет волосы, явно сбитая с толку.

— Это вы меня вызвали, месье Артман.

— Да, чтобы поговорить о наших разногласиях по вопросу оформления магазина. Я весь внимание. Почему, по-вашему, ничего не надо менять?

— Вопрос стоит иначе: почему вы считаете, что надо ВСЕ изменить?

Он улыбается. Напрасно он ее недооценивал. Она самоуверенна, знает свое дело, ее нелегко переубедить. Наверняка то же самое она думает о нем.