Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 62 – Софи Жомен

Роза возвращается из кухни, гордо неся чугунную жаровню. Когда она снимает крышку, гостиная наполняется тем неописуемым ароматом, который Агата почуяла еще в коридоре, у нее уже текут слюнки, но одновременно на душе у нее скребут кошки.

Coniglio in potacchio. Кролик по рецепту провинции Марке, любимое блюдо Валерии. А когда мать последний раз готовила обожаемые Агатой panzerotti^[15] или paccheri rigati^[16]?

Она чувствует кривизну своей улыбки и пытается себя урезонить. Разве эти старания угодить Валерии не логичны? Родители так редко видят свою старшую дочь! Агата знает, что они не слепы, что они справедливы, что благодарны ей за то, что она заменила Хлое мать, а им – саму Валерию, за ее самопожертвование. Сейчас за столом не хватает старшего, Антонелло, но и такого семейного сбора достаточно, чтобы Джузеппе и Роза не помнили себя от счастья. Рассуждать и все взвешивать они будут потом.

— Я сяду с тобой! – кричит Хлоя, липнущая к матери. – Я так по тебе соскучилась! Знаешь, я научилась брать и есть спагетти, как в «Леди и бродяге», ничего не разбрасывая, хочешь посмотреть?

Валерия улыбается дочери и гладит ее по голове.

— Ты так выросла! Ты еще красивее, чем я тебя помнила.

Агата подавляет уколы ревности. Хлоя – еще дитя, чьи первые шаги в жизни испорчены хаотичными поступками матери-шизофренички. Пусть насладится этими редкими мгновениями, кто знает, сколько они продлятся. Агату не покидает страх, что сестра выкинет фокус прямо за столом. Такое случилось бы не впервые. Хлоя так к ней льнет, так собственнически ведет себя с ней, что никто не удивится, если Валерия взбеленится, прикрикнет на дочь, потребует, что та оставила ее в покое…

Дедушка и бабушка тоже этого боятся, поэтому Джузеппе говорит внучке:

— Дай нам передохнуть, Хлоя, мы только тебя и слышим, gazza^[17].

— Брось, papà, все в порядке, – говорит Валерия, гладя руку дочери. – Нам с Хлоей так много надо друг дружке рассказать!

Для Агаты это уже слишком, она не может этого вытерпеть, ее состояние бросается в глаза. Она чувствует, как у нее напрягается каждый мускул. Мать подсаживается к Агате и сжимает под столом ее руку.

— Я положу тебе первой, милая, после рабочего дня ты, небось, умираешь с голоду.

Агата готова разреветься. Глупость, конечно, но ничего не поделаешь. Она смотрит на мать и слабо ей улыбается. Роза все понимает, слова здесь излишни. Она накладывает дочери полную тарелку и награждает ее поцелуем в щеку.

— Ты образцовая дочь, – шепчет она ей на ухо, – даже не сомневайся.

Для Агаты это сладкий бальзам на сердце.

К тому же кролик в вине кому угодно поднимет настроение! Эта пища богов всех примиряет и разряжает обстановку, по крайней мере на время.

— У меня есть кое-что для тебя, – говорит Валерия Хлое, когда они обе очищают тарелки.

— Для меня?

Валерия встает, подходит к своему чемодану, стоящему в углу гостиной, открывает его и достает обернутый в блестящую бумагу пакет.

— Вот, милая. – Она протягивает дочери свой подарок.

Хлоя перестает дышать. Взяв сверток, она ищет глазами дедушку с бабушкой и тетю Агату.

— Валерия, – в удивлении бормочет Роза, – еще не Рождество. Выходит, ты не будешь…

Она не осмеливается договорить. Валерия машет рукой.

— Буду, буду, mamma, не волнуйся, я пробуду с вами как минимум до Рождества. Это подарок ей на день рождения.