Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 64 – Софи Жомен

Валерия поправилась? Она никогда не поправится…

Агата помогает матери собрать поднос и тяжело вздыхает, прежде чем вернуться в гостиную. Валерия сидит там с грустным видом. Агата знает мысли своей сестры, она знает все.

— Papa? – говорит Валерия. – Ты не возражаешь открыть вместе с Хлоей приставку? Там есть инструкция. Я бы хотела поговорить несколько минут с сестрой.

У Джузеппе тоже глаза на мокром месте, но он согласно кивает.

Сестры садятся на диван, Валерия берет Агату за руку.

— Я хочу попросить у тебя прощения, но этого мало, чтобы утолить твою боль и исправить зло, которое я причинила вам, тебе.

— Валерия…

— Дай мне договорить. У меня сейчас хороший период, уже несколько недель обходится без приступов, когда я такая, у меня ясные мысли, получается вернуться назад, взвесить все за и против. Я снова лечусь, у меня новая работа. Я даже кое с кем встречаюсь.

У Агаты ком в горле. Сколько раз она это слышала? Сколько раз у нее рождалась надежда – рождалась и почти сразу гасла? Валерии всегда опять становится плохо, она всегда опять впадает в нужду, материальную и эмоциональную. Только бы дело всерьез пошло на лад…

— Рада это слышать, – выдавливает Агата.

— Знаю, я не идеальная дочь, мать и сестра, но я тебя люблю. Люблю Хлою, papa и mamma. Тебе этого, скорее всего, мало, но это все, что у меня есть на сегодня. Сегодня я здесь, рядом с вами. Не хотелось бы испортить эти моменты, лучше ими воспользоваться. Мне дорога иллюзия протяженностью в несколько дней, что меня любят и ждут. Что я нормальный человек.

— Тебя любят и ждут, Валерия, – заверяет ее Агата со слезами на глазах. – Проблема во мне, а не в тебе. Я очень расстроена тем, что так плохо тебя встретила. Знаю, как ты страдаешь и как тебе хочется, чтоб все складывалось иначе.

Валерия тоже пускает слезу, и вскоре две сестры начинают дружно плакать навзрыд. Крепко обнявшись, они изливают всю свою печаль, всю горечь.

Стоит им разжать объятия, как на пороге гостиной появляется Хлоя, она пылает воодушевлением.

— Nonno подписал меня на Super Mario! Zia, мне можно играть, скажи, можно?

— Спроси маму, – ласково отвечает Агата.

Валерия смотрит на сестру восхищенно, расширенными глазами, как будто та сделала ей прекраснейший на свете подарок – право быть матерью.

— Можно, – говорит она дочери. – Можно, мое сердечко…

— Спасибо! – кричит Хлоя и готовится сбежать.

— Подожди! – удерживает ее Агата. – У меня есть для вас предложение. Предложение для тебя, Валерия. На будущей неделе в «Галерее Артман» зажжется рождественская елка. Каждый год я вожу на этот праздник Хлою. Может, тебе захочется пойти с нами?

Хлоя едва не роняет из рук приставку.

— Да, да, мамочка! Вот увидишь, там такая красота! Соглашайся!

Валерия благодарит взглядом сестру и отвечает, раскрывая объятия дочери:

— Я приехала на все праздники, а то и на дольше. Обязательно схожу, может, даже два раза!

Может, даже два раза… Агата притворно затыкает уши, так оглушительно кричит от радости Хлоя. Кот Николя Клауса, похоже, действительно умеет исполнять желания, и сейчас она жалеет, что он не лежит рядом с ними на диване. Она охотно почесала бы его между ушами, чтобы отлить обещание Валерии в граните.

Вернувшись в четверг на следующей неделе домой, Агата понимает, до чего непривычны ей пустота и тишина. Ей недостает смеха и болтовни Хлои. После возвращения матери девочке хочется проводить с ней как можно больше времени, она попросила разрешения ночевать у бабушки с дедушкой, пока Валерия не уедет. Это нормально, но Агата еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько одинокой и ненужной. Валерия каждый день водит дочь в школу и забирает ее, покупает ей одежду, игры, водит в кино, в парк… Всего этого Агата не делала для племянницы почти месяц, слишком занятая подготовкой к «Феериям». А теперь, когда она может посвящать ей все свое время, вернулась и вступила в свои права Валерия…