Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 1–2»
|
Сун Хуайэнь поднял щит, защищаясь от стрел, и был вынужден отступить на три чжана [129] в сторону. Кавалеристы, сраженные стрелами, попадали с лошадей, но никто не бежал – все держались в плотном построении и продолжали медленно надвигаться на врага. До нас добрались остатки гарнизонных войск – если мы не сбежим сейчас, потерпим поражение на пороге победы… Повозку усыпал ливень стрел. Сун Хуайэнь, подстегивая коня, снова подобрался ко мне. Набравшись смелости, я крикнула ему: — Беги! Очередной залп стрел градом посыпался на нас. Сун Хуайэнь защищался щитом и отбрасывал мечом нападающих на его коня солдат. Несмотря на все эти атаки, он не отходил от повозки. Я отломила древко одной из стрел и приставила сломанный край к горлу, решительно сказав: — Сун Хуайэнь, я приказываю тебе немедленно, без промедления, бежать отсюда прочь! Сун Хуайэнь резко остановил коня – тот сердито заржал и ударил копытами о землю, а глаза генерала так покраснели от злости, что готовы были лопнуть. Я гордо задрала голову, гневно глядя на него. — Подчиняюсь приказу! Два слова, что были крепче металла и тяжелее железа, сорвались с его губ. Сун Хуайэнь резко развернул голову коня и выкрикнул приказ оставшимся кавалеристам, выстроившимся железной стеной. Лошади бросились по телам павших солдат и врагов, сотрясая землю и спасая жизни всадников в узких лабиринтах улочек Хуэйчжоу… Лишившись последних сил, я оперлась о стенку повозки, а затем медленно осела на пол. Хуэйчжоу – большой город. Кавалеристы вырвались из окружения и разбежались по всем направлениям, точно струи воды. Возможно, У Цянь еще получит по заслугам. Более того, в городе скрывался один теневой последователь, воспитанный моим шуфу… Несмотря на то что У Цянь – цыши Хуэйчжоу, род Ван разбросан по всей Поднебесной, наши глаза и уши были повсюду, возмездие обязательно настигнет его. Трусливый генерал У Цянь отвел меня в путевую резиденцию и запер там. Внутри и снаружи он оставил целый отряд солдат – небольшой домик будто обвили железным поясом. Я оказалась в хорошо знакомых стенах – за окнами все тот же великолепный пейзаж, вот только теперь я была не хозяйка, а пленница. Я слегка улыбнулась, спокойно села, указала У Цяню на место за столом и произнесла: — Господин У, прошу, присаживайтесь. У Цянь холодно фыркнул, лицо его по-прежнему было землистого цвета, а физиономия исказилась от негодования. — Какова же Юйчжан-ванфэй, сама любезность! Я вскинула брови и улыбнулась – от этого он еще больше разозлился. — Памятуя о нашей прежней дружбе, позволю тебе расценивать это место как временное пристанище. Надеюсь, ванфэй сможет о себе позаботиться! Но если посмеешь снова чинить проблемы, не удивляйся, если я поведу себя грубо! — Если уж вы заговорили о нашей прежней дружбе, все это вы получили благодаря поддержке моего отца и вашей преданности семье Ван. Сегодня господин был весьма гостеприимен к нам, мы не заслужили такой чести. Я продолжала с улыбкой смотреть на него – без тени раздражения или гнева на лице. От моих слов лицо У Цяня раскраснелось, как помидор, и он грубо прикрикнул на меня: — Замолчи! Лаофу [130] – заслуженный ученый, но чего бы я добился без поддержки твоей семьи Ван?! Полжизни усердно трудился чиновником, но надежды на продвижение по службе не было! Я не виноват, что тебя похитили в тот день! Я специально отправился в столицу, чтобы признать свое упущение и вину, – так канцлер не только сорвал на мне свою злость, опозорив меня при всем императорском дворе, но и удержал жалование! Если бы не господин второй канцлер, попросивший снисхождения, боюсь, твой любимый отец с легкостью лишил бы меня должности цыши… |