Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 218 – Мэй Юйчжэ

В оппозиции двора стояли три шоуфу ^[232], вдовствующая императрица из дворца Юнъань и Сяо Ци, в руках которого сосредоточилась огромная военная мощь. Нерешительные старые министры, некогда поддерживающие восхождение Цзыданя на трон, один за другим перешли на сторону противника и уверенно заявили, что восхождение маленького принца ко престолу – закон неба и принцип земли^[233].

Император и императрица умерли в раннем возрасте, и вся Поднебесная оплакивала их. Белые занавесы сменили черными. В день похорон я стояла в пустом зале дворца Цяньюань, и у меня больше не было сил лить слезы. Став свидетелем рождения новой жизни и явления смерти, сердце мое отвердело. Цзылун-гэгэ и Ваньжу-цзецзе канули в пучине памяти, и в тайниках моего сердца остались лишь их имена.

Церемонию вступления нового императора на престол провели через месяц. В главном зале за опущенным занавесом стоял отливающий золотом и яшмой роскошный драконий трон. Вдовствующая императрица, поддерживаемая верной служанкой, с трудом вошла в зал и сменила занавес, затем она заняла трон. Я села рядом с тетей, держа в руках маленького императора.

Сяо Ци с почтением регента поднялся по красным ступеням к трону, держа руку на мече. Вот только в этот раз, увидев государя, он не преклонил колени. Министры и сановники совершили троекратное коленопреклонение перед троном, провозглашая императору многая лета, – императорский дворец наполнился звуками и голосами.

Быть может, каждый, кто ступал по красным ступеням, задавался вопросом: перед кем все благоговейно преклоняют колени и отдают земные поклоны – перед крохотным малышом или регентом, за спиной которого десятки тысяч людей? Никто наверняка не знал, в чьих руках была сосредоточена власть в столице.

Я скользнула взглядом по линии черных занавесов и посмотрела на мужа, стоящего от меня в трех шагах. Он был облачен в черное придворное одеяние, расшитое золотым орнаментом с девятью драконами. Его волосы были убраны под золотой вангуань ^[234], а на поясе блестел смертоносный меч. Опустив глаза, со своей высоты он окинул взглядом министров. Его острый профиль тронула едва заметная презрительная улыбка. Вдруг он, словно ненароком, повернул голову и встретился со мной взглядом сквозь унизанный жемчугом занавес.

Я знала, сколько крови пролилось под его мечом, знала, сколько костей было под его ногами. Но и мои руки уже не были чисты. Испокон веков победители получали все. На вершине власти всегда были люди, которым суждено пасть. Как всегда, были и те, кто занимал их места. Но сейчас, в данный момент, мы стояли на вершине Золотого императорского дворца и взирали с высоты на пресмыкающихся существ, а Ваньжу и Цзинчэн-хоу отдали свои жизни трону и упали в загробный мир.

Я лишь могла искренне радоваться тому, что победителем, стоящим здесь прямо сейчас, был Сяо Ци, а женщиной рядом с ним была я.

Пыль осела, темная и холодная зима отступила от столицы.

Чтобы присматривать за маленьким императором, я была вынуждена задерживаться во дворце, порой на всю ночь. Говорят, что мать и ребенок связаны – похоже, в этих словах есть доля истины. После смерти Ваньжу бедный малыш безостановочно рыдал несколько дней подряд, даже кормилица оказалась беспомощной. Только в моих объятиях он мог немного успокоиться и отдохнуть. Он очень привязался ко мне и желал быть рядом только со мной. Хотел он есть или спать – об этом он давал знать лишь мне. В ином случае он мог проплакать всю ночь.