Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 154 – Мэй Юйчжэ

Я опустила голову и почти сразу снова подняла. За мгновение в моей голове пронеслись тысячи мыслей. Я будто прожила целую жизнь. Находясь на грани между жизнью и смертью, когда не видишь выхода, остается только прибегнуть к хитрости. Я должна сделать ставку на эту игру с Сун Хуайэнем и рискнуть всем своим богатством и даже жизнью!

Не успела я вымолвить хоть слово, по лицу потекли слезы.

— Впредь я и мои дети полагаемся только на тебя. Наши жизни и смерти, несчастье и счастье – все в твоих руках.

— Хуайэнь недостоин!

Потрясенный Сун Хуайэнь уставился на меня горящими глазами. Он сказал, что недостоин, но в его глазах я видела волнение, которое было ничем не скрыть.

— Пока Хуайэнь дышит, он не позволит ванфэй пострадать даже от малейшей несправедливости!

Я глядела на него со слезами на глазах. Покачнувшись, я чуть не упала. Он бросился ко мне и схватил, бережно сжимая за плечи. Ко мне подбежали служанки.

Чувствуя исходящий от него холод, мне становилось только хуже. Как будто на моей груди пригрелась омерзительная змея, готовая укусить меня в любой момент. Еще больше меня пугали его руки. Каждый раз, когда он прикасался ко мне, я невольно возвращалась в Хуэйчжоу. Как будто события того дня произошли вчера… За все эти годы я сомневалась в стольких людях, но никогда не подозревала его.

В одночасье самый надежный друг стал самым опасным врагом. Даже сквозь несколько слоев одежды я все еще чувствовала, как бьется сердце Сун Хуайэня. Оно билось с такой силой, что у него дрожали руки.

— Сейчас не время скорбеть. Настоятельно прошу ванфэй взять себя в руки и принять меры до того, как об этом узнают все. Ради вашей же безопасности.

Продолжая сжимать мои плечи, он со всей серьезностью смотрел мне в глаза. Я даже почти поверила в искренность его намерений.

Закрыв глаза, я заставила себя успокоиться и утерла слезы.

— Верно. Нельзя так просто взять и уничтожить все, что ван-е строил всю свою жизнь.

Сердце сжималось от боли. Как будто мой муж в самом деле погиб на войне.

Я обеспокоенно посмотрела на Хуайэня и сказала:

— Сун Хуайэнь, готов ли ты поклясться, что, где бы ты ни находился, ты до конца своей жизни будешь оберегать моего сына и маленькую цзюньчжу? Будешь ли ты защищать резиденцию Юйчжан и никогда не причинишь вреда моим родным?

Он убрал руки и медленно отступил. Лицо его покраснело от волнения. Я пристально смотрела на него.

— Сун Хуайэнь, ты готов принести мне клятву?

На его лбу вздулись вены. Он долго стоял и смотрел на меня, затем решительно опустился на колено и указал рукой на небо.

— Великое небо – свидетель, Сун Хуайэнь клянется ванфэй, подданный будет служить ванфэй верой и правдой, оберегать до скончания века ванфэй, маленького шицзы и цзюньчжу и никогда не будет нарушать права и интересы родственников ванфэй. Если подданный нарушит клятву – да казнит его небо и уничтожит земля!

Слова его разбились о холодную землю, и воцарилась тишина. Лунный свет скользнул вдоль карниза узкой крытой галереи и упал на его лицо. Покачнулись в ночи свет и тени.

Закусив губу, я грустно улыбнулась ему.

— Надеюсь, ты всегда будешь помнить о своей клятве.

Его взгляд практически прожигал меня насквозь. Наконец испарилась из его глаз вся невозмутимость – впервые он глядел на меня так беззастенчиво. В одно мгновение он преобразился до неузнаваемости. От прежнего Хуайэня не осталось и следа… Ему теперь не нужно было прятаться в тени Сяо Ци, потому что Сяо Ци больше не было. Больше не нужно ловить его лучи славы.