Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 190 – Мэй Юйчжэ

Я смотрела ему в глаза, и мне вдруг показалось, что я вернулась в то далекое прошлое, когда передо мной в свадебном чертоге стоял еще совсем мальчишка.

Он мечтательно посмотрел на меня и закрыл глаза. А когда снова открыл – в его взгляде не было злобы. Только спокойствие.

Я выпрямилась и вытащила из рукава кинжал – Хуайэнь, я позволю тебе умереть как генералу. Позволю избежать позорного заключения. Он поднял голову, внимательно посмотрел на меня и спокойно улыбнулся.

Вложив всю силу в руку, я взмахнула клинком. Холодный свет осветил последний блеск в его глазах, и с губ его сорвался последний вздох. Его кровь брызнула мне на платье, распустившись по ткани багряно-красными цветами. Вытащив клинок, я равнодушно отвернулась.

Облаченный в железные доспехи и с мечом в руке, по нефритовым ступеням взбежал Сяо Ци и остановился передо мной. Закрывая яркий солнечный свет, он тенью выпрямился передо мной. Против света я не могла как следует разглядеть выражение его лица. Я лишь чувствовала, как знакомая, исходящая от него аура окутывает меня. Запах пыли. Запах смерти. Железа. И крови.

За ним выстроились чиновники дворца, солдаты, внизу фырчали кони кавалеристов. Отступив на шаг назад, я вынула из рукава указ, опустилась перед ним на колени и сказала:

— Да здравствует император!

Голос мой разнесся по нефритовым ступеням. После минуты молчания все министры и чиновники разом опустились на колени, и дворец наполнился возгласами: «Да здравствует император!»

Его руки крепко сжали мои, и он помог мне встать. В его руках теперь сосредоточился весь мир, вся власть. Радости и горести моей жизни. Он тихо позвал меня по имени, голос его звучал твердо, но тепло.

— Смотри – Поднебесная теперь принадлежит нам!

Поддерживая меня, он стоял рядом, лицом к коленопреклоненным министрам. Ко всем людям Поднебесной.

«Да здравствует император!» – снова разнеслось по всему дворцу. Красное солнце поднялось над горизонтом, освещая небо и землю.

Простоявшая больше трехсот лет большая часть великолепного дворца была уничтожена пожаром. Восхитительные центральные приказы вместе с дворцом императрицы превратились в руины.

Император и императрица пали жертвой во имя спасения родины. Красные ступени к трону были залиты кровью, а скелеты павших воинов поглотило огненное море. Династия прервалась жестокой кровопролитной войной. Мятежник Сун Хуайэнь казнен, оставшиеся войска повстанцев уничтожил Ху Гуанле в южных предместьях города.

Сяо Ци издал указ, в котором говорилось, что всех причастных к восстанию необходимо было немедленно бросить в тюрьму. Главный преступник определен виновным, посему все его родственники и родственники мятежников до третьего колена, уклоняющиеся от ответственности, понесут наказание. Кто изъявил покорность и капитулировал – будет помилован. Вэй Ханя повысили в должности и назначили полководцем императорской армии. Генералу Сюй Икану пожаловали титул Гуандэ-хоу.

Перед залом Верховной гармонии седовласый Гуанлин-ван дрожащими руками принял из моих рук посмертный указ императора и, чеканя каждое слово, пусть и дребезжащим голосом, зачитал его вслух.

Некогда проворный молодой человек, ставший императором, получил строгое и почтительное храмовое имя. Теперь его звали Сянь-ди – предшествующий император. Человек, который смеялся вместе со мной, который злился на меня, который проливал со мной слезы, он теперь – не Цзыдань.