Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 191 – Мэй Юйчжэ

Завершив объявлять высочайшую волю, Гуанлин-ван в трепете упал на колени и отдал Сяо Ци земной поклон.

Наконец согнули колени родственники прежней династии и признали себя подданными нового императора.

Пожилые министры, простолюдины и те, кто еще не отправился гостями на небеса, почтили память императора и императрицы и приветствовали нового совершенного правителя.

Я стояла рядом с ним, плечом к плечу, бесчисленное количество раз. Как Юйчжан-ванфэй. Как его жена. Как его возлюбленная. Но сейчас я стояла рядом с ним как его подчиненная, преклоняя колени и отдавая исполненные величайшего уважения поклоны благоговейно почитаемому императору.

Его профиль очертил золотой румянец утреннего солнца. Он был точно вырезан из золота и железа. И не было на его лице никаких эмоций. Не было и злости.

Сейчас Сяо Ци напомнил мне гигантские холодные статуи в храме предков, вырезанные из ханьского ^[182] нефрита. Спокойно смотрящие на все сущее с высоты неба, сжимая в руках всю силу и всю власть, чтобы господствовать над миром.

Через сто, а может, через тысячелетия что напишут в анналах истории? Как опишут этот миг? Что скажут об императоре и его императрице?.. Для меня это лишь плывущие облака ^[183]. Престол. Реки и горы. Благоговейно почитаемый император. Прежняя жизнь Сяо Ци меркла на фоне того, что его ждало впереди. Сяо Ци начал новую жизнь, полную высоких устремлений и грандиозных планов. Для меня же это конец партии в сянци. Генерал ^[184] пал. Наконец нам больше не нужно было бояться. Не нужно было защищаться. Никто во всем мире не мог навредить нам. Никто не мог повлиять на нашу судьбу. После долгой разлуки мы снова были вместе, опрокинулись небо и земля, все теперь стало не так, как прежде.

Готовились великие перемены, Сяо Ци немедленно созвал всех министров в зал Верховной гармонии.

Я безмолвно развернулась и отступила.

— А-У, – он обратился ко мне при всех и именно так.

Я остановилась и оглянулась, спокойно глядя на него.

Его рука застыла в воздухе, но почти сразу опустилась. Он внимательно смотрел на меня. Он словно хотел сказать мне тысячи слов, но не знал как. Как и полагается подчиненному вести себя с правителем, я опустилась на колени, поклонилась, затем встала и направилась в зал. Тяжелые юбки волочились по холодным, как лед, дворцовым кирпичам, приятно шуршала гладкая, без узоров, парча, звонко покачивались подвески на поясе. Свисающие с потолка ткани вдоль крытой галереи были до боли знакомы, однако в этот момент они казались мне чуждыми.

Когда любимый мужчина возвращается после долгого военного похода, он должен вернуться к своей женщине героем. А потом, как в добрых историях, которые рассказывают во всем мире, они возьмутся за руки и будут неотрывно смотреть друг на друга.

Вот только… Все красивые истории о Юйчжан-ване и его возлюбленной ванфэй остались в стенах их резиденции. С этих пор в строгие и благоговейные дворцовые залы ступили не прекрасные, как в историях, герой и красавица, а император и его императрица.

Как же я устала… Я смотрела на лица дворцовых слуг, и сознание мое спуталось. Я не понимала, кто о чем думает, кто что чувствует. Я очень давно не спала в спокойствии и тишине. Сейчас я безумно хотела спать… Но не могла. Потому что я еще не видела, как вернулись Чэ-эр, Сяосяо и мой брат. Я все еще не была уверена, что они в безопасности. В тот день я лично отослала своих детей, а теперь хотела лично забрать их обратно.