Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 21 – Мэй Юйчжэ

Сяо Ци, возглавляя многочисленное войско, со дня на день должен отправиться на юг. С самого начала Цзыдань был частью его карательного похода.

Я закрыла глаза и болезненно улыбнулась. Верно – кто одержит победу над Цзылюем, если не дядя императора – Цзыдань? От имени императорского дома он поведет войска на юг. Таким образом, даже если все знатные дома Цзяннани будут уничтожены, смерти эти будут лежать на императорской семье, а не на регенте – не на Сяо Ци. Множество поколений знатных родов будут стерты с лица земли, и эта позорная репутация совершенно не коснется Сяо Ци. Он собрался убивать взятым взаймы ножом ^[36] – блестящий ход.

Я вцепилась в туалетный столик, тело била дрожь.

Когда-то я думала, что Цзыданю гораздо лучше оставаться в императорской усыпальнице – пусть там холодно и одиноко. Это в разы безопаснее, чем оказаться в водовороте дворцовых интриг. Рядом с ним были Цзинь-эр и маленькая дочь – он мог спокойно состариться. Без тревог и забот. Однако какой-то указ вернул его во дворец, где все уже было не так, как он привык. Я лишь боялась, что он даже не догадывался, что ждет его впереди, каким печальным будет исход, – что брат должен пойти на брата.

Цзыдань, что мне делать? Я знаю, какое горе ждет тебя, но не знаю, как все это остановить…

— Прибыл ван-е, – раздались высокие голоса служанок.

Я резко обернулась, поправила волосы, выпрямила спину и спокойно посмотрела на дверь. Сяо Ци вошел во внутренние покои – его высокую сильную фигуру очерчивал свет свечей, создавая едва видимый ореол. Он предстал передо мной в парадном платье с золотым шнуром. Парадный головной убор тянулся к потолку. Широкие рукава колыхались при движении, раскачивая усатого и когтистого золотого дракона с налитыми киноварью глазами. Я посмотрела на Сяо Ци и не смела отвести взгляд. Он заложил руки за спину, тень его падала на гладкий пол, напоминая свернувшегося дракона. Казалось, что эта длинная тень залила все пространство.

Человек передо мной – мой муж. Владыка мира. Никто не посмеет ослушаться его воли.

Он подошел ко мне. Его губы привычно тронула спокойная улыбка, а острота взгляда угасла, сменившись сладкой негой. Я выпрямила спину, подняла голову и задержала дыхание, тихо наблюдая, как он приближается, пока он не оказался так близко, что я могла почувствовать его дыхание, а он – мое.

Взгляд его может заставить генералов вражеской армии сложить оружие. Взгляд его способен косить человеческие жизни – точно на поле брани вышел мужчина в семь чи ^[37] ростом со смертоносной косой. При взгляде на него остается только ждать неминуемого конца.

Я спокойно встретилась с ним глазами и позволила его взгляду нырнуть в мое сердце – там, в холодном сливовом саду, его ждали мои старые друзья. Я оставалась непоколебимо спокойна – это удивляло меня саму. Я никогда не могла себе позволить даже подумать о том, что буду чувствовать, когда Цзыдань вернется. И когда он оказался передо мной, я растерялась. И только теперь я могла взглянуть в глубину своего сердца. Прошлое осталось в прошлом, старые раны давно затянулись, не оставив от воспоминаний и следа. Человеческое сердце не только самое мягкое место в теле – оно может стать и самым твердым. Только теперь я наконец поняла, что дверь в сердце Цзыданя была заперта.