Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 82 – Мэй Юйчжэ

Церемонию бракосочетания Сянь-вана провели в благоприятный для этого день.

Сама церемония представляла собой величественное зрелище. Люди сбежались ко дворцу со всей столицы, чтобы увидеть дарование императорского дома. В украшениях резиденции Сянь-вана преобладали красные и золотые цвета. Казалось, что каждая травинка и дерево излучали потоки радости. В зале, где происходила церемония бракосочетания, руководил Сяо Ци. К нему стекались все официальные чиновники с поздравлениями. От грандиозности церемонии у меня щипало глаза, и лица гостей я видела неразборчиво. Я просто не хотела видеть все это.

После свадьбы Цзыданя пыль осела, многие пустяковые вопросы были улажены, и во дворце наконец воцарилось умиротворение. С наступлением холодов я снова заболела, а когда поправилась, бóльшую часть времени отдыхала и ленилась. Во дворец я ходила редко, только чтобы навестить тетю и Цзин-эра.

Маленькому императору исполнилось четыре года, но здоровье его не улучшилось. Он напоминал тряпичную игрушку, на лице которой не было и тени эмоций.

В тот день стояла хорошая погода. Вместе со служанкой и Цзин-эром мы неторопливо прогуливались по императорскому саду, наслаждаясь солнечным теплом.

— Когда у благословленного небом трона истощаются силы, два хозяина сломят его.

Распространившаяся в народе песня не была лишена смысла. С таким количеством глаз и ушей при дворе рано или поздно кто-то заговорит о слабоумии императора. Он не сможет вечно прятаться за занавеской и оставаться молчаливой марионеткой.

Чем ближе Сяо Ци подбирался к трону, тем ниже была ценность Цзин-эра.

И эта песня очень явно говорила именно об этом.

Конечно, отобрать трон у маленького умалишенного императора так же легко, как повернуть руку вверх ладонью, но это неоправданная жестокость. С одной стороны, это его расплата, с другой – придет вода, образуется арык ^[80]. Это напоминало игру в шашки с братом. Я уверенно двигалась вперед, но отставала. В самый ответственный момент я хотела сделать рывок, но сдержалась. Более того – я осторожно отступила, чтобы потом оказаться намного впереди. Манипуляции с властью, управление убеждением и насилием – настоящее искусство. Испокон веков никто не замечал разницы между этими понятиями. Цзин-эру поневоле приходится быть марионеткой в наших руках. Более того, ныне, когда Цзыданю обрубили крылья, маленький император стал лучшей фигурой в этой партии. Даже если свергнуть Цзин-эра и продолжать поддерживать Цзыданя – власть по-прежнему будет в руках Сяо Ци… Каждый шаг к трону вел или к очередному убийству, или к поражению.

Цзин-эр – бедное дитя… Быть может, оказаться подальше от этого дворца для него будет великим благословением. Сидя в саду, я задумалась и обняла мальчика. Солнце ранней зимы светило на нас. Так хорошо вдали от раздоров и страданий. Словно мы были матерью и сыном, самой обычной семьей, а не членами императорской фамилии.

Вдруг плечи мои окутало приятное тепло, и я почувствовала тяжесть шелковой накидки. Не знаю, как долго, но Сяо Ци стоял позади и пристально, нахмурившись, глядел на меня.

Зимнее солнце клонилось к горизонту, освещая его суровый точеный профиль. Черное парчовое одеяние, расшитое золотыми нитями, чуть покачивалось на ветру. Золотой дракон оскалился и выпустил когти, словно собирался вот-вот взлететь.