Книга Когда мы были осколками, страница 101 – Акация Блэк

Я

Короткая же у тебя память:)

После этого он перезванивает, и я с пересохшим горлом беру трубку.

— Я хочу, чтобы ты вернулась на работу.

Вместо ожидаемого облегчения чувствую, как во мне поднимается глухая ярость.

— А что, твоя крестная вдруг разрешила меня оставить? – язвительно спрашиваю я. – Какой послушный маменькин сынок. Молодец, так держать.

Закатываю глаза, хоть он этого и не видит, но все равно злюсь на него за то, что он так спокойно меня уволил.

— Она все еще хочет, чтобы ноги твоей в лейбле не было, но я – нет.

— А это имеет какое-то отношение к тому, что Орхидея отказывается сотрудничать со всеми, кроме меня?

— Так ты вернешься или как? – рычит он.

Ясненько.

— Нет, спасибо. Я не ваза, которую можно переставлять туда-сюда, пока твоя крестная не узнает, что ты ее ослушался.

— Это мой лейбл.

В тот же миг он понимает, что совершил ошибку.

— Значит, ты мог оставить меня, но выбрал этого не делать.

Тишина.

— Похоже, я все еще тебя ненавижу, так что это ответ на твой вопрос, – бросает он.

— Что ж, придется тебе продолжать ненавидеть меня на расстоянии, потому что я не вернусь.

Снова тишина. А потом я слышу, как он куда-то идет, открывает и закрывает холодильник. В это время зарываюсь лицом в подушку и накрываюсь одеялом с головой.

— Коллинз, я слушаю твои требования. Что заставит тебя вернуться?

Раздражение в его голосе заставляет мои губы растянуться в торжествующей улыбке. Я ненадолго задумываюсь. С одной стороны, велико желание пойти на поводу у своей гордости и найти себе другую работу, но с другой стороны… Я столько всего придумала для альбома Орхидеи, я так верю в ее талант, что уверена – в следующем году она получит «Грэмми» в номинации «Открытие года».

— Я хочу прибавку к зарплате и возможность поработать над следующим альбомом Minsk.

— Исключено.

Я знаю, что он говорит только об одном из моих условий. Самом важном.

— Почему? Я знаю, что он еще не подписал контракт с лейблом, но вы ведь уже на стадии переговоров, разве нет?

Молчание.

— Я вернусь, если смогу поработать с ним хотя бы над одним треком.

— Похоже, ты не вполне понимаешь, чего просишь, Луна. Он не работает с новичками.

О, я знаю, что все не так просто. Minsk – артист с десятками премий за плечами и миллионами прослушиваний на платформах – работает только с лучшими.

— Не забывай, что это тебе надо, чтобы я вернулась, а не мне.

Лиам что-то бормочет, и вряд ли это перечисление моих лучших качеств.

— Ладно.

Господи, он сдается, и мне приходится прижать руку ко рту, чтобы заглушить радостный визг.

— Само собой, мне понадобится это согласие в письменном виде…

— Чтоб завтра в девять была на работе, – перебивает он меня.

— Через пару дней. Мне нужно оправиться от морального ущерба, которое мне нанесло столь несправедливое увольнение.

— Дважды повторять не стану, – цедит он и бросает трубку.

В ту же секунду сбрасываю одеяло и вытягиваю руку с телефоном, чтобы отправить ему селфи, на котором я улыбаюсь, показывая в камеру средний палец. Но тут в дверь звонят, и по моей коже пробегает холодок нехорошего предчувствия.

♪ Pain’s my only home – Zevia

— Мисс Коллинз не может вас принять. Она на деловой встрече до самого вечера.

Направляясь на встречу с потенциальными инвесторами, морщусь, услышав эту ложь. На ресепшене Ким беседует с какой-то светловолосой женщиной, которая выглядит так, будто только что вышла из модного бутика.