Книга Когда мы были осколками, страница 98 – Акация Блэк

— Ты загипнотизировать меня пытаешься? – бросаю я.

Его улыбка становится шире, совсем не соответствуя его внешности. Этот шкаф так накачан, что мог бы прихлопнуть меня как муху.

— Так необычно видеть тебя трезвой, – брякает он, и глазом не моргнув.

— Давай еще пару раз, а то до меня не дошло.

— Да я же прикалываюсь, Эльза^[18]. Но, надо сказать, в жизни ты красивее, чем на фотке. Ты так повзрослела.

— А вот ты ровно такой же, каким я тебя представляла.

— Потрясающий?

— Потрясающая заноза в заднице, да.

Он начинает так хохотать, что у меня тоже вырывается смешок. Тут к нам подходит официант, чтобы принять заказ. Маттео просит острые крылышки с картошкой фри, два куска пиццы, луковые колечки и пиво.

— Ты что-нибудь будешь, блонди?

А, так это все он один слопает?

— Нет, спасибо, – отвечаю я, пораженная количеством еды, которое он только что заказал. – Я не голодна.

Он кивком головы отпускает официанта.

— Мою хавку ты и пальцем не тронешь, имей в виду. Вечно с девчонками так.

— Это мы еще посмотрим, – бросаю я и подмигиваю ему.

— Не боишься, что я тебе руку сломаю?

Наверное, стоило испугаться угроз этого абсолютно незнакомого чувака, но мне почему-то с ним спокойно. В его глазах нет ни злобы, ни жестокости.

— Я ничего не боюсь, – уверенно говорю я.

Его ореховые глаза улыбаются даже тогда, когда губы неподвижны. Официант возвращается с заказом, я благодарю его и тут же протягиваю руку, чтобы украсть у Маттео картошку.

— Я тебя предупреждал, блонди, – рычит он и бьет меня по руке.

Под моим насмешливым взглядом он сдается и протягивает мне корзинку с картошкой, которую мы молча уминаем, пока он пристально на меня смотрит.

— Чем занимаешься, Маттео? – спрашиваю я, чтобы придать этим посиделкам хоть какую-то нормальность.

— Торговлей. Я продаю мечты.

Я хмурюсь.

— Продаешь мечты? – озадаченно переспрашиваю я. – Звучит как что-то не совсем законное.

Вместо ответа он только многозначительно поигрывает бровями.

— Не пояснишь, что это значит?

Вопрос его явно веселит. Он затыкает одну ноздрю большим пальцем и громко шмыгает. Мои глаза удивленно распахиваются, заставляя его рассмеяться.

— Тебя это шокирует?

— Нет, – отвечаю я искренне. – Каждый волен делать что хочет.

Теперь уже он хмурится, не убежденный моим ответом.

— У меня сеть спортзалов на всем восточном побережье, блонди, – сообщает он, закатывая глаза.

— Ну да, конечно, а я – Вирджиния Вулф.

— Что ж, в таком случае приятно с вами познакомиться, Вирджиния. Что вы думаете о двадцать первом веке? Он переоценен, не правда ли?

Мы молча смотрим друг на друга, прежде чем расхохотаться.

— Так это правда?

— Да, но параллельно я занимаюсь и другими вещами.

Жду, что он расскажет подробнее, но он молчит.

— Как вы познакомились? – спрашиваю я в итоге.

— А вы вообще разговариваете друг с другом, когда остаетесь наедине?

— Если под разговорами ты имеешь в виду ругань, то да, еще как! И потом, ты сам знаешь, что твой дружок не из болтливых.

Лицо задиры разрезает лукавая улыбка. Он облизывает вымазанные в соусе барбекю пальцы и делает несколько глотков пива.

— Эх, Эльза. Могу сказать тебе только, что однажды его кулак прилетел мне прямо в это хорошенькое личико, вот сюда, – показывает он на скулу. – И это была любовь с первого удара. Всю самую дикую дичь мы вытворяли вместе.