Книга Когда мы были осколками, страница 137 – Акация Блэк

Паркуюсь в нескольких метрах от входа туда, где нас ждет сюрприз. А когда помогаю Луне снять шлем, улавливаю ее полувздох-полустон. Продолжающей жить своей жизнью рукой приглаживаю ее волосы, пока она неотрывно смотрит на мои губы. Я буду последним лжецом, если скажу, что не хочу наброситься на нее с поцелуями, но ради своего психического здоровья тону в ее глазах, а не влажных глубинах ее рта.

— Признай, тебе это понравилось.

— М-м-м, о чем ты?

Заволновалась. Это хорошо.

— О поездке на байке, – поясняю я.

— А! Это я признаю, когда ты вернешь меня домой целой и невредимой.

Как ни странно, то, что она вернется к себе без меня, не нравится мне по целому ряду причин. Но она быстро прерывает ход моих мыслей, начиная собирать волосы обратно в хвост и глядя мне прямо в глаза. Она прекрасно знает, что делает, и потому мне так трудно перед ней устоять. Мои опасения подтверждаются, когда она вдобавок ко всему облизывает губы. Чтобы не утащить ее в какой-нибудь укромный уголок и не пропустить весь вечер, решаю не поддаваться соблазну. Вместо этого разворачиваюсь и направляюсь ко входу. Услышав издевательский смех у себя за спиной, оборачиваюсь: она с невинным видом идет и оглядывается. Вот же паршивка. Тогда я резко останавливаюсь, и она ожидаемо врезается в меня.

— Пообещай не орать, когда придем, – предупреждаю ее я, прекрасно зная, что так она и поступит при первой же возможности.

— Ты ведешь меня в один из тех странных клубов, где все друг с другом спят?

— Что, прости? – сдавленно переспрашиваю я, не веря, что это первое, что пришло ей на ум.

— С тобой никогда не знаешь.

— Ты выглядишь слишком спокойно для того, кто думает, что направляется в подобное место. Ты уже бывала в таких клубах?

— Нет, – отвечает она, сглотнув.

— Врушка.

— Извращенец.

— Нимфоманка.

Она открывает рот, но не раздается ни звука. А потом она принимается так безудержно хохотать, что запрокидывает голову к небу.

— Мы идем на концерт, Луна.

— Чей?

— Эль Каброна!

— Очень смешно, – говорит она, смерив меня взглядом.

— Ну пошли уже.

Иду вперед, не оглядываясь, потому что знаю, что она пойдет за мной. Когда мы доходим до «Мэдисон-сквер-гарден»^[20], в окружающем шуме различаю какой-то писк. А обернувшись, вижу застывшую Луну. Она стоит с круглыми глазами, прижав руки ко рту, и изо всех сил пытается не завизжать, как самая преданная фанатка. С усмешкой качаю головой. Как же мне нравится, что в душе она юная девчонка. Она подбегает ко мне, и из-за ее обуви на плоской подошве мне приходится наклонить голову, чтобы она смогла сквозь зубы прошипеть мне на ухо:

— Матерь божья, Лиам! Мы пришли на концерт Джастина Тимберлейка?

Мои плечи сотрясаются от хриплого смеха.

— Луна, почему ты шепчешь? – так же шепотом спрашиваю я.

— Ты сказал мне не орать, а мне очень хочется.

Я взрываюсь тем низким смехом, который зарождается в самой глубине горла. И понимаю, что только с ней у меня невольно вырываются такие звуки. С Луной серый становится ярким цветом, слезы превращаются в смех, а страхи – в надежду. Без Луны, без МОЕЙ Луны мир перестает существовать.

Она бросается мне на шею и, забросив ноги на талию, начинает осыпать поцелуями.

— Спасибо-спасибо-спасибо!

Когда эйфория спадает, она вспоминает, что все еще висит на мне, и опускается на землю.