Книга Когда мы были осколками, страница 178 – Акация Блэк

— Мне кажется, я схожу с ума.

— Почему?

— С тех пор как ты приехала, меня кроет. Я не могу, Лу… Я обещал ей. Я не могу снова ее подвести. Я просто не могу.

Его голос обрывается на полуслове.

— Лиам, я не понимаю.

Не отвечая, он приникает к моим губам в медленном, глубоком поцелуе. Поцелуе, полном нежности, боли и отчаяния. Прижимает меня к стене, не разрывая контакта. В голове срабатывает сигнал тревоги. Мне следует оттолкнуть его, потому что внутри него, кажется, идет война, в которой мне не победить, но меня так тянет к нему, мне так хочется ощущать вкус его губ. Из его горла вырывается рык, когда я стону ему прямо в рот. Каким бы чувственным ни был этот поцелуй, мы задыхаемся. Ничто из того, что мы делаем, не кажется достаточным. Ничто не утоляет жажду, которую мы испытываем. Между нами все слишком очевидно. Слишком хорошо.

— Я никогда не смогу удовлетвориться одной ночью, Луна, – шепчет он мне в губы. – Скажи мне, что ты тоже не можешь. Скажи, что не только я схожу с ума, что ты тоже это чувствуешь.

Он хватает меня за руку и кладет ее себе на сердце, которое в идеальной симфонии бьется с моим собственным.

— О черт, простите.

Случайно застукавший нас Марли убегает, как кролик. Мы неохотно отлепляемся друг от друга, тяжело дыша, с губами, опухшими от поцелуев. Какое-то время просто смотрим друг на друга, затем он поворачивается на пятках и устремляется в следующий лифт. Я смотрю ему вслед, не пытаясь удержать, потому что знаю, что однажды он вернется ко мне.

* * *

На часах три часа ночи. Закрыв дверь квартиры, из последних сил несусь на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Тут же хватаю коробку «Миль Попс», которую купила Камилла, и ем хрустящие колечки без молока. Опираясь локтями на кухонный остров, запускаю по телевизору эпизод «Друзей» как раз в тот момент, когда на экране телефона высвечивается имя Лиама. Он молчит, и звук его дыхания убаюкивает нас. Через несколько долгих секунд он нарушает тишину.

— Спасибо, – бормочет он.

Не спрашиваю, о чем он говорит. И так ясно, о чем.

— Тебе лучше? – спрашиваю я.

— Нет, – шепчет он.

— Где ты сейчас?

Тишина.

— В машине… возле твоего дома.

Сердце бешено колотится, когда я направляюсь к большому окну и вижу его BMW, припаркованный на тротуаре напротив. Самого Лиама не видно – лишь тени в салоне.

— Поднимайся. Камилла у Ти.

— Нет, я… Можно тебя кое о чем попросить?

— Конечно.

— Давай представим, что мы снова в моем гамаке. Только сегодня.

Эта мольба будоражит что-то во мне.

— Хорошо.

Сажусь на диванчик у подоконника.

— Закрой глаза, – мягко начинаю я. – Представь, как я прижимаюсь к твоей груди, с одним наушником в ухе. Музыка усыпляет нас, ты рисуешь круги на моей спине, а я играю с волосами, спадающими тебе на лоб.

— Мне нравится, когда ты так делаешь, – шепчет он.

— Знаю.

Он усмехается, и я вижу, как он меняет положение.

— А потом, – продолжает он, – дождь наконец заканчивается, и мы проводим ночь в постели за просмотром «Друзей».

— Именно это я и смотрела, пока ты не позвонил.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? Наблюдать за тобой, когда ты смотришь этот ситком. То, как морщишь носик и проговариваешь все диалоги. Как заливаешься смехом, словно впервые смотришь эту серию. Я люблю, когда ты засыпаешь, положив руку мне на сердце. Скучаю по этому каждый день, Луна. Скучаю по своей лучшей подруге. Скучаю по тебе. Иногда, когда я просыпаюсь и понимаю, что ты больше никогда не будешь со мной, мне не хватает воздуха. Мне кажется, что я задыхаюсь.