Книга Когда мы были осколками, страница 179 – Акация Блэк

Каждое его слово отзывается во мне ноющей болью.

— Лиам… ты не можешь так говорить, – сдавленно всхлипываю я.

— Да, радость моя. Мы в гамаке, не забывай. Это наше убежище.

— Скажи это еще раз. Мне нравится, когда ты меня так называешь.

Подтягиваю колени к груди, не отрывая взгляда от машины.

— Радость моя, – повторяет он, и я слышу улыбку в его голосе. – Знаешь, почему я тебя так называю?

— Нет, – признаюсь я.

— Когда ты отдалилась от меня в школе, мне показалось, что ты забрала мое сердце и всю радость с собой. И тогда я понял, что оно принадлежит тебе. Понял, кем ты была для меня. Черт возьми, ты и была моим сердцем, Луна. Тем, что поддерживало во мне жизнь, не давало мне развалиться на части. Ты была для меня всем.

Слеза скатывается по щеке и падает мне на колено.

— Лиам…

— Спасибо за сегодняшний вечер.

Он вешает трубку.

Затем машина с визгом уезжает, и я чувствую, как огромный груз давит мне на грудь, не давая вздохнуть.

— И я по тебе скучаю, – шепчу я про себя.

Луна, 16 лет – Лиам, 17 с половиной лет

♪ I Guess I’m in Love – Clinton Kane

2 января

♪ Дорогой дневник,

Ты, наверное, удивляешься, почему я вспомнила о тебе только сейчас, ведь ты лежал в ящике с тех пор, как Чарли подарила тебя мне. По правде говоря, не знаю. Похоже, я предпочитаю рисовать свои мысли, а не записывать их, а еще, может быть, потому, что раньше у меня был Лиам. Я могла рассказать ему свои самые сокровенные мысли, свои самые жуткие страхи. Нет, он не умер. Просто он единственный, кому я боюсь признаться в том, что собираюсь поведать тебе, и в то же время единственный, кому я до смерти хочу рассказать.

Я ВЛЮБЛЕНА В ЛИАМА.

Нет! Нет смысла делать удивленный вид – наверняка все уже об этом знают, кроме него. И почему мальчишки так слепы? Арргх!

Проснувшись сегодня утром, я прозрела. Он имеет право знать, что я люблю его. Так больше не может продолжаться. Через девять месяцев он уезжает в Нью-Йоркский университет, и мы больше не будем видеться каждый день только потому, что судьбе было угодно, чтобы он родился на два года раньше меня. Если по какому-то несчастью он не разделит моих чувств, я буду считать дни до его отъезда, а потом предамся своему горю.

Как думаешь, можно ли умереть от разрыва сердца? Может ли оно быть настолько разбитым, израненным и опустошенным, что вдруг решит перестать биться и истекать кровью?

Боже, надеюсь, что нет.

Л. И. К.

5 января

Дорогой дневник,

Сегодня утром я положила в шкафчик Лиама записку, которая гласит: хочешь пойти со мной на свидание? Если да – улыбнись, если нет – пройдись лунной походкой.

Я решила, что будет здорово признаться в своих чувствах в шутливой форме. Мой шкафчик находится всего в нескольких метрах от его. Когда я увидела, как он разворачивает мою записку, подумала, что умру от обезвоживания. Вся кровь отхлынула от лица. Он прочитал ее. Его глаза расширились, и он повернулся ко мне. С каждым его шагом сердце все выше подскакивало к горлу. Он выглядел так красиво с зализанными назад волосами. Я не могла дышать – забыла, для чего нужны легкие. На его лице не было ничего, что указывало бы на ответ. Я была в замешательстве.

Остановившись передо мной, он улыбнулся. Так, чтобы появились ямочки. Кислород снова начал поступать в мозг. Он тут же спросил, что означает моя записка. Конечно, я знала, что он спросит об этом, но я запаниковала. Пробормотала что-то странное. Сказала, что просто хочу, чтобы он пригласил меня на бал. НА ВЫПУСКНОЙ, БЛИН! Его улыбка тут же померкла. Мне показалось, что я увидела в его глазах грусть. И снова захотела умереть, убитая собственной глупостью. Только этого я и заслуживаю. Он согласился пойти со мной. Мне стыдно, я слабачка.