Книга Когда мы были осколками, страница 191 – Акация Блэк

— Это не твоя работа – защищать меня. Это должен делать я, – напоминаю я, обхватывая ее лицо ладонями. – Пусть этот ублюдок выдвигает обвинения, если хочет.

Она отстраняется от меня: на ее лице написана дикая злость.

— Зачем ты явился?

Когда я не спешу с ответом, она качает головой и принимается расхаживать по гостиной. Ее футболка поднимается каждый раз, когда она поднимает руки, чтобы в очередной раз поправить светлые локоны.

Успокоившись, она подходит ко мне. Между нами всего несколько сантиметров.

— Скажи мне, почему ты здесь, или убирайся… хотя знаешь что? – продолжает она, не давая мне времени ответить. – Думаю, ты прав. Ты не заслуживаешь того, чтобы я о тебе беспокоилась. Ты недостоин того, что я для тебя сделала. Меня не волнует, что сказал Кельвин. Меня волнуют слова, которые говоришь ТЫ. Знаешь, как я ударилась об эту дверцу? Я плакала. Шла и не смотрела, куда иду, потому что плакала из-за парня, который не относится ко мне так, как я того заслуживаю. А теперь проваливай, Лиам.

♪ Эти слова разрывают меня на части. Я протягиваю руку, чтобы вытереть слезы с ее прекрасного лица, но она отворачивает голову. Не обращая внимания на пустоту в груди, разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Луна разочарованно вздыхает, но не останавливает меня. Не глядя на нее, поворачиваю ручку двери и ухожу. Мне кажется, я умираю. Сердце вот-вот перестанет биться.

Я – кусок дерьма. Трус. Не в силах покинуть ее, опускаюсь на пол и прижимаюсь спиной к двери. Не знаю, как долго сижу в таком положении. Минуты кажутся часами. Веки тяжелеют. А потом я чувствую это. Знакомое тепло, от которого волосы встают дыбом. Чарли. Моя младшая сестра садится передо мной и гладит по лицу. Я борюсь с тем, чтобы не дать слезам пролиться. Не хочу, чтобы она видела меня таким.

«Прости меня, – шепчу я. – Я больше так не могу».

Поток воздуха раздувает ее волосы, и она улыбается.

«Она нужна мне, Чарли».

Она вытирает слезу с моей щеки, и широкая улыбка озаряет ее детское лицо. Она кивает. Один раз.

— Ты все еще там?

Резко распахиваю глаза, когда из-за двери доносится приглушенный голос Луны. Через секунду сглатываю и выдыхаю:

— Да.

Она открывает, и я с грехом пополам встаю с пола. Теперь, когда я стою с ней лицом к лицу, дышать уже не так тяжело. Мы смотрим друг на друга. Никто из нас не знает, что сказать, и через несколько секунд я решаю прервать тишину.

Надеюсь, она меня поймет.

— Помнишь, я сказал тебе, что ты задаешь не те вопросы?

Она кивает.

— Хочешь знать, какой вопрос тебе следовало задать мне в тот вечер?

Она сглатывает.

— Да.

— Такой: когда я не любил тебя?

Луна судорожно втягивает воздух, когда я заглядываю ей в глаза. Впитывает мои слова. Проверяет их. Пробует на вкус.

— Задай вопрос, Луна.

— Когда ты не любил меня, Лиам?

Я закрываю глаза, потом снова открываю.

«Прости меня, Чарли».

— Не было ни дня, когда бы я не любил тебя, крошка Луна. С тех пор как я приехал в Каролина-Бич, мое сердце принадлежало только тебе.

Боже, как приятно это говорить. Луна застывает на месте. Ее глаза наполняются слезами, губы дрожат.

Она по-прежнему ничего не говорит. И это молчание начинает меня немного пугать. Внезапно она тянет меня внутрь, затем наверх. Позволяю ей тащить себя, как неповоротливую марионетку. В ванной ее ручки с белым маникюром стягивают мою футболку через голову. Как только ее пальцы касаются моей кожи, я вздрагиваю. Это неприлично – так сильно любить женщину. Затем она опускается на колени, чтобы снять с меня туфли. Когда она поднимает глаза и смотрит на меня из-под прекрасных ресниц, я слышу, как бешено стучит пульс.