Книга Когда мы были осколками, страница 93 – Акация Блэк

— Дверь не закрыта, – стонет она так, будто получает не меньшее удовольствие, чем я.

Видит бог, это последнее, что меня беспокоит. Я вот-вот кончу просто от того, что Луна мне дрочит. Когда она обводит языком мой кадык, а член под ее волшебными пальчиками начинает пульсировать, делаю шаг назад, чтобы остановить то, что для нее ничего не значит.

— Меня ждет девушка, у нас с ней свидание, – лгу я. – Спасибо, что подогрела аппетит.

Ее челюсть сжимается, и моя ухмылка становится шире.

— Ты все же с ней переспишь?

Вот оно.

По ее лицу заметно, что вопрос вырвался у нее случайно. Я легко касаюсь ее губ своими, потому что мое тело, похоже, не получило отданный мозгом приказ сваливать. Сдавливаю пальцами ее шею так, чтобы она начала задыхаться, и говорю прямо в открывшийся рот:

— Я дам ей то, что ты ей пообещала. Оттяну в сторону полоску стрингов, заброшу ее ноги себе на плечи и трахну на столе. Я буду брать ее быстро и глубоко, пока она не закричит, кончая на моем члене.

Ее губы дрожат. Но не от гнева, а от возбуждения. Отхожу на шаг, не в силах больше бороться с желанием задрать подол платья и выпить ее до дна, но она, схватив за галстук, притягивает меня обратно.

— Можешь трахнуть ее, но мы оба знаем, что ты будешь представлять меня на ее месте.

Я молчу. Попытка отрицать это была бы жалкой ложью.

— А ты умрешь от ревности в тот же миг, как я выйду за эту дверь.

Она зарывается рукой в мои волосы. Боже. От удовольствия у меня закрываются глаза, а по коже бегут мурашки. Отхожу на несколько шагов, чтобы не дать ей заметить, что это прикосновение во мне вызывает.

— Это не ревность. Я в гневе. Ты увольняешь меня, не испытывая никаких угрызений совести. Но чему тут удивляться? Есть вещи, которые никогда не меняются, да, Лиам?

— Не советую тебе поднимать эту тему, – огрызаюсь я.

Но она продолжает давить, не зная, как это меня мучает.

— Ты не стал бороться за то, чтобы я осталась. Как и тогда.

— Закрой рот, – рычу я, обхватывая пальцами ее шею. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Заткнись, черт тебя дери.

Под пальцами бешено частит пульс.

— Заставь меня.

И я подчиняюсь. Впиваюсь в ее губы с той яростью, которая переполняет меня при мысли, что она больше не работает в компании. Ее пальцы возвращаются к моему члену, а мои – к ее упругим бедрам, на которых она рискует потом заметить синяки.

— Черт, Луна, я сейчас кончу.

Она улыбается, когда я, пытаясь оттянуть оргазм и продлить этот момент, начинаю дрожать всем телом. Мне так хорошо, что даже зрение начинает плыть. Когда чувствую, что давление ее руки ослабло, хватаю ее за челюсть.

— Если ты сейчас остановишься, я реально пойду и трахну ее.

— А мне плевать, – улыбается она, замедляясь.

Яйца болезненно сжимаются, и я стискиваю зубы, чтобы не кончить.

— Ты так прекрасна, когда врешь.

Приятное жжение внизу живота вот-вот перейдет в извержение. Мысль о том, что я кончу в ее кулак, как подросток, возбуждает меня до звезд перед глазами.

— Валяй.

Она бросает вызов и разжимает пальцы, гордо глядя на меня. Я в шаге от того, чтобы на коленях умолять ее не останавливаться, но я не доставлю ей этого удовольствия.

— Ладно.

Делаю шаг назад, натягивая боксеры обратно. Сердце стучит в висках, пока Луна разглядывает меня с надменной улыбочкой на пухлых губах.