Книга Когда оживает сердце, страница 26 – Ханна Бейли

— Не торопись. – Он берет с полки стаканчик, подносит к лицу и тут же, сморщившись, ставит обратно с такой силой, что стекло чудом не трескается. – Воняет как освежитель для унитаза. Кто такое покупает?

Не похоже, что он шутит, но сдерживать смех я больше не могу. И плевать, что подумает очкастая продавщица. Уголки его губ приподнимаются в еле заметной улыбке, и у меня перехватывает дыхание. Тихо, помня о пристально наблюдающей за нами мымре, отвечаю:

— В здравом уме никто. Воняет ужасно. Зато вот эта хороша. – Протягиваю ему свечу с ароматом кожи из своей корзины, наслаждаясь мимолетным касанием наших пальцев. – А теперь пошли отсюда, пока старая грымза за кассой нас не вышвырнула.

Осторожно втянув воздух, он задумчиво кивает, берет с полки такую же свечу и направляется к кассе. Откровенно говоря, не так уж много я знаю об Остине Уэллсе, но свечи совершенно не вяжутся с его образом, как и любые другие элементы декора. За исключением разве что мертвых животных на стенах.

— Я плачу, – говорит он, вынимая потертый кожаный бумажник из заднего кармана.

— Я большая девочка, у меня есть деньги.

— Прибереги их на новые шины. – Качая головой, Остин отводит мою руку с наличными.

Сникнув, гляжу, как он платит за весь мой хлам. Да, шины определенно важнее. Уже открываю рот, чтобы сказать: «я передумала» и вернуть все на полки, как вдруг он добавляет:

— Считай это благодарностью. Ты отлично поработала на клеймении.

Стремительно разворачиваюсь на каблуках, пытаясь скрыть смущение. Господи, Остин Уэллс сделал мне комплимент. Искренне, без тени сарказма! Щеки пылают. Выходит, его слова для меня действительно много значат. Берил, Кейт и ковбои постоянно меня нахваливают, и ничего. Зато от единственного скупого комплимента Остина ноги подкашиваются, а мозг утопает в блаженном тумане.

Мы выходим на улицу. Догоняя меня, он слегка задевает мою спину, но на этот раз вперед не бежит. Мы идем бок о бок.

— Не обязательно было за меня платить. Хотя спасибо, конечно. Я поменяю резину. Деньги у меня есть. Ну, почти. Скоро соберу всю сумму. М-м… если знаешь мастерскую…

— Об этом не волнуйся, – перебивает Остин возле машины. – За сапогами?

— Поехали.

Забравшись в кабину, лезу в пакет с новым телефоном. Хоть номер Берил я помню наизусть, приятно записать ее в контакты.

Стоп. А это еще что?

— Ты… добавил свой номер?

— Ну-у… – бормочет Остин, явно не понимая, что сделал не так.

Затем на выезде с парковки поворачивается, упершись рукой в мой подголовник. Я невольно отстраняюсь, но осознав, что угрозы нет, вдруг утопаю в фейерверке бабочек. Представляю, как его рука скользит по обивке сиденья вниз, к моему обнаженному плечу. По спине бегут мурашки.

— Ты же понимаешь, что по телефону разговаривают? Голосом.

Он, конечно, отвечает на все звонки, поступающие на ранчо, но каждый раз выходит из комнаты. Так что еще неизвестно, есть ли кто-то на том конце.

Уголки его губ поднимаются, лицо озаряется волшебным сиянием. Господи, что бы со мной стало, если бы он постоянно так улыбался.

— Еще можно переписываться.

Что-о?

— Переписываться? Серьезно? – спрашиваю я охрипшим от волнения голосом. – Никогда бы не подумала, что ты это умеешь.

— Могу научиться, если захочешь. – Он не отводит взгляда от дороги.