Книга Когда оживает сердце, страница 28 – Ханна Бейли

— «Доктор Пеппер» и крем-сода. Выбирай, мне все равно.

До чего же он все-таки странный вне ранчо.

Мгновение мы сидим неподвижно, не желая покидать машину. Потом из-за угла выходят ковбои, и чары развеиваются.

— Привет, Кобылка! – кричит Рыжий, называя меня недавно выдуманным прозвищем. – Пошли с нами на речку! Отказ не принимается!

Крепкая рука в татуировках приглаживает копну рыжевато-каштановых волос. Следом за Рыжим в нашу сторону идут еще пятеро. Водительская дверца хлопает у меня за спиной, сапоги шелестят по гравию подъездной аллеи в сторону домика Остина.

— Ладно, только переоденусь. Увидимся там! – кричу я парням.

— И в этот раз никаких отговорок, Кобылка! Мы ждем!

Ковбои идут дальше. По ним и не скажешь, что они собираются купаться – все как один в своей обычной рабочей одежде для верховой езды. Не раздумывая, спешу за Остином, однако нагоняю лишь на крыльце. Он поворачивается, и я успеваю заметить едва уловимый проблеск радости в уголках его глаз.

— Хотела тебя поблагодарить.

— Ладно, – говорит он сухо. Мир встал с головы на ноги, передо мной снова нормальный Остин.

— Ну… спасибо. Не хочешь искупаться?

— У меня полно работы.

Он потирает подбородок, и мною завладевает мимолетная фантазия о том, как щетина щекочет кожу. Его взгляд падает на мои губы, кадык подпрыгивает. Подумал о поцелуе? Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы подумал.

Полной грудью вдыхаю теплый летний воздух, как вдруг игривый ветерок обдает меня ненавистным запахом сирени. Жестокая шутка матушки-природы. Трепетная легкость тут же сменяется кандалами, которыми меня увешал Кей-Джей, каждый вдох становится пыткой. Зрение затуманено, будто все вокруг окутано дымкой. Кровь стучит в ушах, заглушая звуки. Пытаюсь объяснить Остину, что мне нужно идти, но не уверена, что говорю вслух.

Ноги словно тонут в песке. Не оглядываясь и не дыша, иду прочь от мужчины, которого совершенно не хочу покидать. Свернув за угол, прислоняюсь спиной к сараю с инструментами. Опираясь о грубое дерево, несколько раз глубоко вдыхаю, пока мир снова не обретает четкость.

Сейчас мне следовало бы зарыться в одеяло и оплакивать свой разрушенный брак. И совершенно не следовало бы думать о сильных руках и густой щетине владельца ранчо. Мне следует скучать по тому, кого я когда-то любила, а теперь вычеркнула из своей жизни. И уж точно не следует мечтать о первом попавшемся красавчике. Мне следует страдать, разве не так?

Лишь один человек поможет мне разобраться. К счастью, ее всегда можно найти по локоть перепачканной в муке возле мраморной столешницы.

— Берил! – Я без оглядки бегу на кухню, сетчатая дверь хлопает за спиной.

— Что стряслось, милая? – Ее голова показывается из кладовой.

— Я готова все рассказать.

Спустя несколько минут мы устраиваемся на качелях с кофе в руках, и я впервые рассказываю обо всем от начала до конца. О том, каким прекрасным Кей-Джей казался поначалу и в какое чудовище превратился потом, будто я имела дело с доктором Джекилом и мистером Хайдом. О том, как я отказалась от друзей и родных в угоду мужу, и о той проклятой ночи, когда я сбежала. Берил задумчиво кивает, ничему не удивляясь. Закончив, замечаю, что кофе в кружке давно остыл, а голос осип.

— Ты рассказала, потому что окончательно решила не возвращаться?