Книга Когда оживает сердце, страница 73 – Ханна Бейли

— Я шучу, Остин. Думаешь, я бы стала заниматься этим в туалете бара? – Она пьяно хихикает в трубку. – Зато теперь я знаю, как привлечь твое внимание.

— О да, я весь внимание.

— Хочешь, я позвоню позже, когда буду делать это на самом деле?

— Не надо. Я буду там лично.

Спустя минуту, молниеносно припарковав пикап, я распахиваю дверь бара с такой силой, что все оборачиваются. Денни мрачнеет – небось решил, что произошло что-то серьезное. Без веской причины я здесь обычно не появляюсь.

— Что случилось? – спрашивают они с Рыжим в один голос, подходя с разных сторон.

— Сесиль написала. Я приехал за ней, – сообщаю я, с трудом перекрикивая громкую музыку.

— Все хорошо? Она вроде неплохо проводила время, когда я видел ее в последний раз.

— Уверен, все даже лучше, чем ты думаешь, – отвечает за меня Рыжий. – Не только в Калгари в эти дни кое-что происходило.

— Ах во-он оно что… – Рука Денни поднимается к моему плечу, но удара я не чувствую, потому что замечаю Сесиль.

Короткое голубое платье слишком красиво для забегаловки провинциального городка; его хозяйка – тем более. Жеребчик легко кружит ее в танце, юбка вертится вокруг загорелых бедер. Она выглядит такой безмятежной, что я ни за что не решусь им помешать. Сажусь на высокий табурет у стойки и молча любуюсь. В сумраке зала мелькает то голая спина, то намек на декольте. Наверное, меня должна терзать ревность, однако не терзает. То, как она смотрит на Жеребчика, и близко не похоже на страстный взгляд, которым она буквально рвет меня на части.

Кроме того, сегодня она идет со мной, у меня есть доказывающая это переписка.

Сесиль подходит к бару, смеясь над какой-то шуткой Жеребчика, и я демонстративно надеваю ей на голову свою шляпу.

— Надела шляпу, оседлай ковбоя, да? – Она ухмыляется. – Рыжий просветил меня, когда я пыталась стащить его шляпу.

— Ты пьяна в хлам. – Я поправляю шляпу, уже успевшую съехать набок.

— О да. И что теперь? У меня будут проблемы? – Сесиль усаживается ко мне на колени, словно так и должно быть, и обнимает за шею.

— Ты сама одна большая проблема, Горожанка. Поехали отсюда.

— А если я не хочу? – Она наклоняется так близко, что я различаю запах текилы в ее дыхании; бедра покачиваются, попка трется о мой член. – Ты позволишь? Или, может, отшлепаешь?

Хорошо, что в баре темно. Мои щеки, должно быть, пылают.

— Не подкидывай мне идеи, женщина!

Она кладет мою руку себе на живот, продолжая двигать бедрами, и я со стоном шепчу ей прямо в ухо:

— О-о, пожалуйста, прекрати.

— Прекратить что? – Сесиль невинно хлопает ресницами.

Мой член крепко прижат к ее попке. Сдерживаться все труднее. Черт, скоро я кончу прямо в штаны.

— Прекратить что, Остин? Прекратить возбуждать тебя? А может, я не хочу.

Господи, помоги. Я сейчас сделаю какую-нибудь глупость. Кажется, опьянение заразно.

— А если я суну руку тебе под юбку, дорогая? У тебя там влажно?

— Хочешь проверить?

Да! Черт, да! Голос разума напоминает, что она пьяна в дым, вызывая неприятный укол совести. Черт, надо было выпить пару рюмок виски, когда пришел.

— Так смелее! Будь безрассудным, дорогой!

Она смотрит с дерзкой улыбкой. Музыка грохочет, и в полумраке бара никто не обращает на нас внимания. Может, чуть-чуть, буквально на дюйм… Сердце выскакивает из груди. Сесиль хватает мою руку, кладет на внутреннюю сторону бедра и медленно двигает вверх. Еще не добравшись до трусиков, чувствую, как сильно она меня хочет, и осознание этого возбуждает даже больше, чем ее горячая влажная кожа. Ох, эта женщина меня погубит.