Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 11 – Синтия Кафка

Прямое попадание. Но корабль не потоплен.

Смахиваю с плеча воображаемую пылинку, пожалев, что не отрепетировала заранее буржуазный акцент, и пересказываю описание из моего блокнота с ценными указаниями:

— Кристиан из Долины Огайо Гамильтон – не чихуахуа, а кавалер-кинг-чарльз. Резвый, добродушный и игривый любитель вкусно поесть.

— Мне ли не знать! – с иронией бросает Крис.

— Кроме того, моя миссия – привить ему хорошие манеры. Да, наше первое свидание прошло, как ты сам заметил, негладко, но через неделю, благодаря моей системе, протестированной на многих строптивцах, пес станет нежным, как ягненок. Слово скаут.

— Жалко, что мы завтра отбываем, мне бы очень хотелось поприсутствовать при укрощении, – заявляет он; мое обещание его явно не убедило.

— Мы?

— Бабушка, Кэсси и я. Судя по всему, Линдси о нас даже не упомянула.

Он прав, их присутствие для меня – полная неожиданность. Кто все эти люди? Целая страница блокнота посвящена нравам и обычаям пса, но там нет ни слова о трех человеческих особях, живущих вместе с хозяйкой дома. У меня появляются серьезные сомнения насчет приоритетов миссис Гамильтон.

— Знаешь, когда возвращается Линдси? – ворчливо интересуется он.

— Ну… завтра?

Взгляд светлых глаз сканирует мою душу. Я судорожно сглатываю.

— Ты, случайно, не врешь?

— У тебя проблемы с доверием в принципе или только со мной?

— Ладно, слушай, мне, вообще-то, плевать, – выдыхает он. – Надеюсь, она не собирается выкинуть очередной мерзкий фортель: я больше не буду вытаскивать ее из полиции.

Я изумленно переспрашиваю:

— Из полиции?

Ответить он не успевает. Дверь дома распахивается, впуская двух фурий, за которыми гонится собака. Я инстинктивно прижимаю подол платья ладонями к коленям.

— Линдси? – выкрикивает пожилая дама-хиппушка. – Твой треклятый пес проглотил футбольную гетру. Забери его, иначе – клянусь! – я сделаю из него чучело!

Она выпрямляется, смотрит на меня и обращается к Крису:

— Готовимся к ночи двойников?

Белокурая девочка с ангельским личиком, голубыми, как у Криса, но смеющимися глазами, кружится вокруг себя и напевает: «Тре-кля-тый-пес, тре-кля-тый-пес!». Платье рождественского эльфа колышется в такт шагам.

Крис бросает на нее свирепый взгляд, и она сразу умолкает.

— Бабуля, Кэсси, познакомьтесь с Элеонор. Элеонор, это моя бабушка Тельма, которой придется бросить в копилку доллар за ругательство. А это Кассандра – ей запрещено придумывать песенки со словами «треклятый» или «гребаный». Элеонор – воспитательница Думбо или кто-то в этом роде. По ее словам.

Я протягиваю руку Тельме, она в ответ сердечно обнимает меня на американский манер.

— Зовите меня Элли, – говорю я, наклоняюсь и шепчу девочке: – Мне очень понравилась твоя песенка.

Получаю в ответ беззубую улыбку малышки и убийственный взгляд Криса. Единогласие – редкость в нашем мире…

— Извините, что ворвались вот так… Нахрапом, – говорит старая дама. – Сходство с Линдси потрясающее. Вы родственницы?

— Боже упаси!

— Ладно, я и так потерял массу времени, а мне еще вещи складывать, – сквозь зубы роняет Крис. – Останешься с бабулей, Кэсс, или поедешь со мной?

— Потом приду, а пока прочту будущее Венди в моем ясновидящем шаре! – восклицает девочка, доставая из кармана игрушку.

— Договорились.