Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 3 – Синтия Кафка

— Хорошо… – на полувсхлипе отвечаю я.

— Первое, что вы должны знать: роль приятная и нетрудная, но потребует соблюдения тайны. Вы подпишете соглашение о неразглашении. Цена вопроса – тридцать тысяч долларов.

Тридцать тысяч? Он сказал «тридцать тысяч долларов»? Слезы мгновенно высохли. За такие деньги я готова изображать канатную плясунью между собором Сакре-Кер и Трокадеро, облачившись в костюм световой бабочки. В голове крутится фраза моей любимой Мэрилин Монро: «Я не хочу быть богатой. Я хочу быть потрясающей». Но фамилия Мэрилин была не Плюк.

— Позже, когда вернетесь в Париж, я возьму вас под крылышко. Ни один продюсер не откажется дать роль моей маленькой протеже.

Ну, раз я могу разбогатеть и стать потрясающей… По затылку маршируют мурашки от предвкушения чуда, но в мозгу раздается бесшумный сигнал тревоги.

— Что за роль? Опасная? Это что-то… незаконное? Придется оголяться, выставлять себя на посмешище, тестировать вредные вещества, которые могут меня изуродовать?

Приотто хохочет, как на выступлении уморительно смешной стендаперши.

— Ничего подобного! Вы должны будете стать дублершей одной американской актрисы – у нее дома. Чтобы исключить подозрения, подпишете два контракта: роль двойника – для нас, официальный, и помощницы по хозяйству – для себя, на случай, если все раскроется.

От изумления я чуть не лишаюсь дара речи.

— Помощницы по хозяйству? Гувернантки с кучей детей на попечении?

Лучше я буду плясать на проволоке! На третьем курсе я проходила практику в начальной школе, в классе моей сестры Нелли, о чем у меня остались немеркнущие воспоминания – по банальной и дико гадкой причине. Неистребимая армия гнид и вшей использовала гриву моих волос как троянского коня, чтобы вырваться на волю из школы. Парикмахерские ножницы превратили меня из Рапунцель в Жанну д’Арк, я сменила прическу, но популярности не приобрела. До последнего дня в коллеже меня дразнили «вшивой Плюк».

Я уговариваю себя не тянуть руки к голове, но она все равно чешется.

— Никаких детей! – успокаивает меня Приотто. – Только Кристиан, очаровательный кавалер-кинг-чарльз-спаниель. Спокойный, ласковый, игривый… Немножко обжора, зато ненавязчивый. Надоедать вам он не будет.

Я облегченно вздыхаю. С собакой я справлюсь.

— А в чем суть основного контракта?

— Моя подруга Линдси Гамильтон хочет скрытно присоединиться к своему мужу Эдварду, который находится на съемках в Японии. Он продюсер. Линдси нужно, чтобы кто-нибудь заменил ее в доме и обманул папарацци. Мол, она как послушная девочка ждет возвращения супруга.

— А зачем дурить журналистов?

— Чтобы не последовали за ней в Токио.

— Ага, поняла. Я что, похожа на нее?

— До ужаса! То же телосложение, тонкий носик, раскосые глаза и еще что-то такое, что создает полную иллюзию, если не окажетесь в нескольких метрах от объектива фотокамеры.

Я пытаюсь переварить полученную информацию, но сердце колотится слишком сильно и плохо снабжает мозг кислородом.

— Где именно в Штатах все будет происходить?

— Между Канадой и Мексикой…

Я заливаюсь смехом. Сначала Приотто показался мне зажатым, но он, оказывается, и пошутить может. Агент смотрит мне прямо в глаза. Ой-ей… Он не шутил.

— А где находится дом?

— В Лос-Анджелесе, на Голливудских холмах.