Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 42 – Синтия Кафка

О. БОЖЕ. МОЙ.

Мы с Тельмой и Крисом кидаемся к телевизору, где идет закольцованный показ моего лица рядом со взятым в рамку лицом Линдси Гамильтон, внизу по экрану бегут цифры контактного номера телефона для свидетелей. Ноги становятся ватными, и я оседаю на диван. Где они взяли эту фотографию? Похуже не нашлось?

— Выключите! – рычит Крис, а я прошу сделать громче.

Думбо заходится лаем, чтобы поучаствовать в разговоре. Мне хочется показать Крису язык и посоветовать не терзать волосы, чтобы не облысеть раньше времени, но я удерживаюсь от хулиганского выпада.

На экране появляется мое лицо крупным планом, журналист с микрофоном комментирует сюжет. «Элли Лобстер – француженка. По сведениям из наших источников, она прилетела в Америку 17 декабря. Проникла в дом знаменитого продюсера Эдварда Гамильтона, выдав себя за няню, нанятую к его младшей дочери от Кэти Гамильтон, ушедшей из жизни, когда Кэссиди была совсем маленькой».

— Наглое вранье! – хриплю я.

— И меня зовут не Кэссиди, а Кассандра, – возмущенно заявляет сестра Криса.

— Я должна была заботиться о Думбо.

— Это не игра в «Семь ошибок»! – Тельма шутит, надеясь разрядить обстановку.

— Нет, но… – Мы пытаемся возразить хором.

— Ти-хо! – приказывает Крис, ткнув локтем мне в ребра. Этот нахал пользуется ситуацией без стыда и зазрения совести.

«Наш специальный репортер во Франции попытался выяснить мотивы, которыми руководствовалась молодая женщина, с детства мечтающая стать актрисой. Хотела подобраться к продюсеру? Связано ли похищение с профессией Эдварда Гамильтона или причина в другом? Расследование привело нашего сотрудника в родную деревню фальшивой няни, поселение из двенадцати дворов, погрузившееся в глубокую печаль. Ее жених Жиль Бийо высказался более чем откровенно насчет женщины, обвиняемой в похищении, и она предстала перед нами в самом худшем свете».

Жиль стоит на фоне развалин риги. Он машет руками, что-то говорит, но мы его не слышим – звук перекрыли, а закадровый перевод я оцениваю как посредственный.

«Мы собирались пожениться, но однажды вечером она напилась вусмерть, сожгла дом моих родителей и сбежала, не оставив адреса!»

От потрясения у меня перехватывает дыхание. За две минуты меня выставили перед всей Америкой психопаткой, алкоголичкой и преступницей…

— Мы знаем, что все это наглая ложь, – утешает меня Тельма.

Я помню, как в одной статье написали, что я голой забралась на сцену рок-фестиваля, хотя на мне было нижнее белье. Я отключаю слух. На экране мои родители отталкивают камеры операторов, а бабуля Жаклин грозит одной журналистке тростью.

— Это твоя бабушка? Она мне нравится, – заявляет Тельма.

Наконец в кадре появляется Мари-Лу.

«Моя сестра ни в чем не виновата! – возмущается она. – Она точно ничего не делала намеренно. Элли, если видишь меня, позвони нам, мы с ума сходим от тревоги!»

Слезы катятся у меня по щекам. Журналист завершает репортаж.

«Убитый горем Эдвард Гамильтон не захотел с нами поговорить. Элли Лобстер – кстати, по документам она Элеонор Плюк – потенциально опасная личность. При встрече не пытайтесь ничего предпринять самостоятельно и немедленно предупредите полицию по номеру, который сейчас видите на экранах».

Крис выключает телевизор, со злостью ткнув пальцем в кнопку. Я пребываю в прострации. На этот раз я вляпалась всерьез.