Книга Подкати ко мне срочно, страница 125 – Карли Робин

Она наградила меня многозначительным взглядом, и я рассмеялся. Мой отец всегда жутко обижался, когда кто-то из нас оставлял грязную посуду в раковине. Мы всегда каким-то образом забывали о ней, и он вечно застревал на кухне, либо вручную ее перемывая, либо загружая в посудомоечную машину.

— Папа сейчас, наверное, в гробу переворачивается. – Я усмехнулся. – Он бы это возненавидел.

— Наверное, – со смехом согласилась мама. – И мы говорим о твоем отце, дорогой. Ты редко бываешь в Мельбурне и не слышишь этих разговоров, но заверяю тебя, мы говорим о нем, потому что он – часть нас всех.

«А еще он был частью „МакАлистера“».

— И он бы очень тобой гордился, Тео. Мы все тобой очень гордимся.

Сделав глубокий вдох, я откинулся на спинку дивана.

— Я еще не продлил свой контракт.

Мама прижала ладони к щекам в притворном изумлении:

— Я поняла это еще по тому, как ты вчера вечером разогнался от нуля до ста за несколько секунд.

Мои щеки опять покраснели от смущения, хотя я и знал, что она дразнит меня.

— Все очень запутанно. Есть некоторые пункты, с которыми я в корне не согласен, а поведение «МакАлистера» только осложняет ситуацию.

— А, это тот самый юридический жаргон, о котором говорила Джози?

— Что-то типа того. – Я вздохнул.

Джози просто пыталась спасти Ричарда от моего гнева и не дать мне выйти из себя, но она ничего не знала о ходе переговоров по моему контракту.

— Они предлагают мало денег?

Она не имела в виду ничего плохого, но ее слова ранили больше, чем следовало бы. Я мог уйти из гонок хоть завтра и остаться обеспеченным на всю оставшуюся жизнь. Я разумно распоряжался деньгами и мудро инвестировал. Да, я тратил деньги на определенные вещи, например, на пересылку собственного комплекта постельного белья и личный самолет, но они были необходимы для моего психического здоровья.

— Да брось, мам, ты же знаешь, что деньги для меня не имеют значения.

— Тогда в чем дело?

Я потер лицо ладонями. Последнее, что мне требовалось, – это открывать ящик Пандоры перед гонкой. Честно говоря, Пандоре вообще следовало бы отсосать и раствориться в безвестности. Я бы предпочел, чтобы все было красиво, аккуратно и чисто, безо всяких драматических взрывов, благодарю покорно.

— Да не беспокойся об этом, – заверил я маму. – Все само собой уладится.

Мне не хотелось больше об этом говорить. Вообще никогда. Сверкнув своей фирменной безмятежной улыбкой, я взмолился, чтобы она мне поверила. Потому что, видит бог, я сам себе не верил.

Оглядываясь по сторонам, я пыталась вспомнить, какими были «Близнецы», когда я впервые ступила сюда. Пыльные. Тусклые. Пустые. Теперь же здесь царило идеальное сочетание комфорта и классики. На зеркальной стене за длинной дубовой барной стойкой мерцали мягкие огни, на полках штабелями стояли бутылки изысканного вина, местного крафтового пива и всех известных человечеству марок виски. Вдоль открытых кирпичных стен выстроились в ряд кожаные кабинки, с высокого потолка свисали разномастные светильники – винтажная люстра с символикой пива Busch соседствовала с золотым подвесным светильником в виде звезды.

— Нам не нужны креветки «Бэнг-бэнг» и тако с креветками, – размышлял вслух Келси. – Что думаешь?

Я бросила взгляд на свой блокнот, его страницы были заляпаны маслом и айоли.