Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 81 – Зои Брисби

Я нахмурился, предчувствуя худшее.

— И что же произошло?

— Он не стал читать. Сказал, что у него нет времени вникать в бредни провинциалки, лишенной литературного вкуса.

Ее слова обрушились на меня, словно удар кулака, и я представил, что чувствовала бедная начинающая писательница. Но Лали, как это часто бывает с теми, кто пережил насилие, словно не осознавала всей жестокости его слов.

— И что ты сделала? – спросил я ее.

— Поставила крест на своих персонажах. Повернулась к ним спиной, не желая больше страдать.

Я взял ее за руку.

— Мне жаль, что с тобой так обошлись. Ты этого не заслужила. Я уверен, ты очень талантливая. Гораздо больше, чем этот бессердечный гад, который наверняка так и не сумел завершить свой шедевр и «перевернуть мир современной литературы».

Лали улыбнулась, слушая, как я передразнивал Марка.

— Так и вышло.

— А! Вот видишь. Он так и не написал роман?

— Нет.

— И остался преподавателем литературы…

— Нет.

— Он сменил профессию?

— Он выпустил книгу, которая имела огромный успех.

Я широко раскрыл глаза.

— Как это возможно, если он так и не закончил свой роман?

Лали глубоко вздохнула, как спортсмен перед трудным испытанием. Что ж, рассказывать о своей уязвимости – тоже своего рода спорт. Боевое искусство.

— Он становился все более отчужденным и все чаще задерживался в университете. Однажды я решила отнести ему ужин. Когда я открыла дверь в его кабинет, то застала его с ассистенткой, молодой женщиной, которая писала диссертацию по Бальзаку.

Я тут же представил себе эту сцену: два человека, увлеченные литературой XIX века, и бедная Лали, которая узнает об измене мужа, держа в руках блюдо с лазаньей.

— Он, наверное, тут же бросился извиняться…

— Как бы не так! Он заявил, что я сама толкнула его в объятия этой студентки, потому что никогда его не поддерживала, и вообще мне не хватает образования.

— Это уже слишком! Как ты на это отреагировала?

— Собрала вещи и ушла. Сняла деньги со счета и отправилась путешествовать. Открывала для себя страны, куда он обещал меня отвезти, пробовала разные блюда, знакомилась с чудесными людьми, узнавала новую культуру…

— Отличная идея! Это должно было тебе помочь.

— Да, так и вышло. Но когда я вернулась, меня ожидал неприятный сюрприз.

Я терялся в догадках: что ее ужасный муж мог предпринять в ее отсутствие? Какую пакость устроил?

Лали дрожала. Сначала я подумал, что это от грустных воспоминаний, но, увидев ее мрачный взгляд, понял, что от гнева. Я прижал ее руку к своей груди, чтобы согреть ее.

— Расскажи. Что он сделал?

Ветер немного утих. По крайней мере, он перестал стучать в дверь нашего убежища. В наступившей тишине я слушал Лали, делившуюся со мной своими тайнами.

— Когда я вернулась, то обнаружила свой роман в книжных магазинах. В книге было все: мои персонажи, моя история… Только на обложке не было моего имени. Лицо Марка красовалось на рекламных плакатах, он появлялся во всех литературных передачах и утверждал, что писательство для него – жизненная необходимость. Его спрашивали, как ему пришла идея «его» романа, и он отвечал, что хотел создать новый классический роман XXI века.

Этот разговор вдруг заставил меня вспомнить о напыщенном Космо де Бальзанкуре. Те же слова, то же стремление провозгласить себя новым литературным гением, та же самовлюбленность.