Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 83 – Зои Брисби

Я потер виски, чтобы унять начинающуюся мигрень. Что ж, нужно поговорить с ней! Придется, конечно, разбираться с последствиями, но Лали заслуживает знать. Я глубоко вздохнул.

— Лали, я должен тебе сказать…

Погруженная в свои мысли, она прервала меня:

— Видишь ли, для меня главное – честность.

Я шумно сглотнул, стараясь скрыть смятение, но Лали приняла мое молчание за согласие и продолжила:

— Нет ничего хуже лжи. Думаю, я больше не вынесу, если меня снова предадут.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вырыть нору в глубине сарая, закопаться в снег. Она прижалась ко мне чуть крепче, и я почувствовал, как бьется ее сердце.

— С тобой я могу быть собой. Никаких секретов, никакого притворства.

Едва дыша, я с трудом произнес:

— Да.

Она провела рукой по моим волосам, коснулась моего лица, лаская лоб, нос, щеки… И наконец задержалась на моих губах, проведя по ним пальцем. Я едва не потерял сознание.

Ее лицо приблизилось к моему. Температура в сарае повысилась с минус пятнадцати до плюс ста тридцати пяти градусов. Я чувствовал, как по моей спине буквально течет река.

Ее губы были всего в нескольких миллиметрах от моих. Я закрыл глаза, с нетерпением ожидая мгновения, о котором, сам того не зная, мечтал всю жизнь.

Дверь нашего укрытия внезапно распахнулась, сухой и холодный воздух хлестнул нас по лицу. На фоне заката появился мэр – герой не с сенбернаром, но со снегоходом. Буря утихла, на чистом небе уже блестели звезды.

Мэр-спасатель кашлянул и с легкой насмешкой проговорил:

— Я думал, что придется вас спасать, но, если вы заняты, могу зайти попозже…

В мэрии было тепло. Повсюду висели гирлянды, светившиеся красными, зелеными, оранжевыми и синими огоньками. Наряженные елки источали хвойный аромат.

Большой стол был весь заставлен угощением – каких только блюд на нем не было, и сладких, и соленых. Из большой миски все зачерпывали половником какую-то красную жидкость…

Звучали рождественские песни, а посреди большого зала на площадке для танцев толпились группы что-то обсуждавших людей.

При нашем появлении все разговоры стихли. Я надеялся, что мы проскользнем незаметно, но мэр направился к небольшой сцене, на которой расположились музыканты, и провозгласил, указывая на нас:

— Наша потерянная пара вернулась!

Все присутствующие уставились на нас: на меня, только начинавшего оттаивать, и на сияющую Лали, и разразились аплодисментами.

— Эти двое чудом спаслись, укрывшись в заброшенном сарае!

Новый шквал аплодисментов.

— Бал Рождественского марафона может наконец начаться! – с воодушевлением объявил мэр.

Послышались возгласы «ура!». Музыка снова заиграла, разговоры возобновились. Многие подходили к нам, чтобы тепло поприветствовать.

Гирлянды, фонарики, украшения, вкусная еда, музыка… Устроители праздника постарались на славу, все вокруг максимально соответствовало рождественскому духу. И я с удивлением обнаружил, что все это меня уже не раздражает. Напротив, я наслаждался уютной атмосферой! Хотя, возможно, все дело было в том, что мой закоченевший мозг еще не до конца оттаял.

Я оглядел зал и увидел баннер с именами победителей. Марафон выиграли Антуан, психопат из тюрьмы Флери-Мерожис, и его сообщница мадам Капюшон! Они позировали для газеты на сцене, потрясая кубком. Я узнал фотографа – это он делал репортаж о горячем шоколаде. Почтограбский Роберт Капа^[27] заставлял их принимать тысячу и одну позу, и модели охотно выполняли его указания.