Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 95 – Зои Брисби

Касса была закрыта, и я направился к автомату, чтобы купить билет на ближайший поезд. Но билетов не было. Я проклинал этот проклятый вечер и все связанные с ним события. Анжелика предупреждала меня о беспорядках в моей астрологической карте. И оказалась права!

Я купил билет на первый утренний поезд. Придется провести ночь здесь. Я не мог вернуться в гостиницу, рискуя встретить тех, кому причинил боль.

Я расположился на деревянной скамье – не сказать чтобы с комфортом, зато в тепле. Один из своих пакетов я сунул под голову вместо подушки. Я был похож на бродягу. И в каком-то смысле им и был: без привязанностей, без корней, без семьи.

Утром меня разбудил звук свистка. Мой поезд приближался к станции. Я схватил багаж и вскочил в вагон. Всклокоченные волосы, мутные глаза, помятое лицо – должно быть, я выглядел пугающе.

Когда поезд тронулся, я выглянул в окно, чтобы попрощаться с Почтограбском. Церковная колокольня возвышалась над деревней, и я представил себе, как торговцы с рождественского рынка устанавливают свои палатки на площади. Интересно, Лали уже проснулась? Прочла ли Анжелика записку, которую я оставил? Предложил ли Николя свою рукопись другому издателю?

Я отвернулся, чтобы не думать об этом, и стал искать свободное место. В канун Рождества в поезде оказалось на удивление много народу. Я заметил пожилую женщину, сидевшую на скамейке, рассчитанной на двоих. Она была очень нарядной – идеальная прическа с кудряшками, жемчужное ожерелье, идеально выглаженная юбка чуть ниже колен. Ручки, покрытые мелкими коричневыми крапинками, она сложила на коленях, словно ученик, готовый отвечать учителю.

— Можно сесть рядом с вами? – спросил я.

Она обернулась ко мне, и я был поражен живостью ее взгляда.

— А вы случайно не наркоман?

— Нет! Почему вы спрашиваете?

Она указала на меня и окинула взглядом с ног до головы. Действительно, выглядел я не лучшим образом.

— Просто тяжелая ночь, – объяснил я.

Мгновенно успокоившись, она улыбнулась и похлопала по сиденью.

— Конечно, мой дорогой. Садитесь.

С трудом затолкав чемодан и пакеты в багажный отсек, я уселся. Я собирался погрузиться в свои мрачные мысли, но, кажется, у моей попутчицы были другие планы.

— Я возвращаюсь к дочери, Леони. Я ездила к другу, Алексу, это первое Рождество его ребенка, и я не могла такое пропустить. Мы устроили настоящий праздник! Я так люблю это время года, а вы?

Я пожал плечами.

— А я – не очень.

— Почему?

— Не люблю, когда меня заставляют быть счастливым.

— Никто не может вас заставить! Что вы, дорогуша!

— Эти огоньки, гирлянды, песни… Весь этот арсенал, принуждающий верить, будто Рождество – лучшее время года! Заставляющий всех погружаться в дурацкое коллективное блаженство.

Пожилая женщина нахмурилась.

— Вообще-то, я говорила о зиме.

— О, простите!

— Я думала, дорога покажется долгой, но теперь чувствую, что все становится гораздо интереснее.

Она протянула мне маленькую руку.

— Меня зовут Максин, мне пятьдесят лет.

Я с удивлением посмотрел на нее. Вокруг ее глаз залегли глубокие морщины – от множества улыбок. В уголках губ тоже были морщины – оставленные тяжелым горем и глубокими переживаниями.

Она сделала разочарованную гримасу и проговорила:

— Ладно, вы меня раскусили! Мне слегка за пятьдесят. Но я уверена, что однажды кто-нибудь мне поверит.