Книга Не суди по оперению, страница 44 – Зои Брисби

— Да.

— У вас в сумке есть клей для сердца?

— А как же иначе.

— А если нет, мы сходим за ним.

— Безусловно.

Максин порылась в карманах куртки Алекса, чтобы найти ключи.

— Не щекочите меня! – засмеялся пьяный наркоман.

Она впервые пожалела, что «Твинго» не открывается автоматически, как современные автомобили, или хотя бы с помощью простой пищалки. По телевизору в доме престарелых она видела, что некоторые машины разблокировались сами, когда ключи были у хозяина в сумке. Сейчас бы это пригодилось. Она нащупала что-то металлическое. Но это были не ключи. Она достала предмет из кармана. Кулон в виде сердца. Да, он был в худшем состоянии, чем она думала. Она вернула кулон на место и продолжила поиски.

— Хи-хи-хи, – снова засмеялся похититель под кайфом.

Наконец вожделенные ключи оказались в руках Максин, уже слегка изуродованных артритом.

Она открыла дверь со стороны пассажирского места и с трудом впихнула туда Алекса, который мгновенно погрузился в тяжелый сон. Максин с облегчением выдохнула и пошла на место водителя. Она не садилась за руль тридцать лет.

Она нежно погладила синтетическую серую кожу. В последний раз она вела машину, когда ездила к мужу во «Флигель забывчивых». Так сотрудники больницы называли помещение, предназначавшееся для страдающих Альцгеймером.

Она вспомнила, с какой силой каждый раз, когда она ехала туда, ее пальцы впивались в руль, будто это он был виноват во всех ее несчастьях. Она вцеплялась в него, чтобы не пойти на дно, чтобы думать, будто она еще может что-то контролировать.

Она не знала тогда, что видит мужа в последний раз, и сначала очень жалела об этом. Ей хотелось бы запечатлеть в памяти этот особый момент, говоря себе, что он – последний. Но к чему это? Зачем хранить в душе образ несчастного невменяемого старика, грустно сидящего в кресле? Закрывая глаза, она все еще слышала зловещее поскрипывание, издаваемое креслом-качалкой каждый раз, когда Шарль раскачивался вперед-назад, как ушедший в свои грезы ребенок.

Максин энергично тряхнула головой. Не время поддаваться меланхолии. Мрачные мысли – это как лакрица: сначала не нравится, а потом не оторвешься. Нельзя, чтобы воспоминания ее одолели. По правилам, достаточно одного депрессивного типа на машину.

Она твердо взялась за руль и глубоко выдохнула. Врать своему мозгу. Так она посоветовала молодому человеку и так собиралась поступить сейчас.

— Все пройдет замечательно. Я смогу доехать. Навыки вождения так быстро не забываются. Тридцать лет – это немного. И потом, эти современные машины ездят сами. Даже не нужно крутить ручку, чтобы завести мотор. Да это проще простого!

Прием сработал! Ей было гораздо лучше, она снова верила в себя.

Максин с нежностью посмотрела на своего похитителя. Он выглядел таким молодым, таким ранимым.

— Увидишь, мы не пропадем.

Она вставила ключ зажигания и повернула его. Знакомый звук мотора придал ей уверенности. Теперь она владела ситуацией. Благодаря ей они поедут дальше. Может быть, она и до самого Брюсселя их довезет.

Максин набрала в легкие побольше воздуха, взглянула на рычаг коробки передач, чтобы знать, где именно первая, и нажала на педаль газа.

Мотор заглох.

Алекс очнулся от жуткого кошмара. Ему приснился безумный сон. Он сидел в тюрьме с какой-то старой дамой и продавщицей из «Прада», которые заставляли его выпить некую омерзительного вкуса жидкость, а его отец, работающий официантом в «Старбаксе», обвинял его в том, что он похитил какую-то бабушку, и все это сопровождалось мелодией из «Красотки». Ему и впрямь надо снова пойти к психиатру.