Книга Не суди по оперению, страница 55 – Зои Брисби

— А зачем он пишет «улыбающийся смайлик» или «большой палец вверх»?

— Это по молодости. Ты же знаешь, молодежь нынче одни смайлики только и ставит. Я смотрела передачу Бернара де ла Вильярдьера, где он объяснял, как используют смайлики всякие извращенцы, чтобы завлечь девушек для работы проститутками.

— Но «смайлик» не надо писать. Его надо рисовать. Для этого и есть иконки.

— Ты должен объяснить это Марти. Он обожает новые технологии. В доме престарелых он первый обзавелся планшетом.

— А, так он гик?

— Нет, он не грек.

— Не грек. Гик. Человек, увлекающийся высокими технологиями.

— А-а. Ну тогда да. Марти – невероятный гик.

Максин убрала телефон в сумку. Воспоминания о Марти грели ей душу. Он был единственный, с кем она могла поговорить в доме престарелых. По-настоящему поговорить. Обо всем и ни о чем, а не только о тех, кто недавно умер или умрет в ближайшем будущем.

Когда все постояльцы дома престарелых сидели у телевизоров и смотрели передачу «Вопросы для чемпиона», они с Марти тайно встречались в комнате, которая торжественно называлась «читальным залом», но на самом деле представляла собой кладовку, куда поставили несколько полок, а на них положили кое-какие книги. Эта комнатушка напоминала Максин запах кожаных переплетов у старых книг по психиатрии ее мужа. Когда у них еще все было хорошо и никто не страдал Альцгеймером, они обычно усаживались вечером со стаканом виски в глубокие кресла подле камина, чтобы почитать.

К виски, как, впрочем, и ко многим другим вещам, ее приобщил Шарль. Он научил ее не торопиться, чтобы по-настоящему насладиться вкусом. Нужно было терпеливо дать раскрыться во рту односолодовому виски, чтобы оценить его. Он любил говорить ей: «У тебя постоянно будут какие-то неотложные дела. Но если ты не будешь переводить дух и заниматься тем, что важнее, то жизнь пройдет мимо». Она переводила дух, но жизнь все равно прошла слишком быстро. Не успела она и глазом моргнуть, как очутилась в одиночестве в доме престарелых. И вся жизнь была позади.

Счастье еще, что был Марти, который смотрел на вещи ее глазами. А теперь у нее появился Алекс. Ненадолго, конечно, но на время прекрасного приключения, которое она не должна упустить.

Максин украдкой посмотрела на молодого человека, который стольким рисковал ради нее. И с чувством положила руку ему на плечо, ничего не говоря, просто, чтобы его чувствовать рядом.

Алекс, не привыкший к нежностям, смутился, но тепло от руки Максин ободряло лучше, чем общение с родителями в последнее время.

— Расскажите мне побольше о Марти.

— Марти – мой сокамерник.

— Кажется, вы близкие друзья, если вы ему говорили о вашем… плане поехать в Брюссель.

— Мы обсуждали его как некую возможность. Я не хотела втягивать Марти в эту историю и боялась, что он не выдержит допроса, который ему устроит Дюрефе.

— Допроса?

— Можешь не сомневаться. Как раз в этот момент Дюрефе его и пытает. Она прекрасно знает, что мы дружим, и способна на все, лишь бы репутация ее дома престарелых не пострадала. Марти хоть и закалился на войне, но спасует перед коробочкой соленой карамели из Геранда^[24].

При этой мысли Максин закатила глаза к потолку. Алекс воспользовался ее молчанием, чтобы спросить о том, что его беспокоило:

— Думаете, он нас выдаст?