Книга Не суди по оперению, страница 58 – Зои Брисби

— Прекрати говорить глупости! И не напоминай мне про господина Ламурё, это смешно!

Она удовлетворенно улыбнулась зеркальцу и продолжила:

— Я хочу убедиться, что выгляжу прилично. Вот и все. Мы ведь в ресторане.

Алекс огляделся. Их соседями по столикам были молодые люди, пришедшие сюда отдохнуть между занятиями и поиграть в дартс, да завсегдатаи заведения, с руками, замасленными фиш энд чипс.

— Кажется, здесь это заботит только вас.

— Если мир элегантных и утонченных нравов рушится, это не значит, что я должна пойти на дно вместе с ним. Я же не капитан «Титаника», – заметила она, подкрашивая губы бледно-розовой помадой.

Молодой человек чуть было не спросил, видела ли она легендарный корабль, но вовремя вспомнил, что он затонул в 1912 году. Он взглянул на свою визави. Она, конечно, была немолода, но 1912 год – это, пожалуй, чересчур.

Максин аккуратно убрала свои косметические принадлежности в сумку, достала кошелек и начала пересчитывать деньги.

Алекс вырвал их у нее из рук и спрятал под стол.

— Из-за вас нас вычислят! Это очень опасно доставать деньги на виду у всех. Их могут захотеть украсть, особенно у такой…

Брови Максин нахмурились, и знаменитый мрачный взгляд, от которого трепетало столько учеников, устремился на Алекса.

— Какой?

— М-м-м…

— Такой старой дамы? Это ты хотел сказать?

— Совсем нет, – оправдывался Алекс, которому было не по себе. – Я хотел сказать, такой красивой женщины во цвете лет, которая невольно обращает на себя внимание.

Он вытер лоб, чтобы пот его не выдал. Максин, судя по всему, была довольна.

— О! Вот это мне нравится.

Мрачный взгляд исчез, и Алекс с облегчением понял, что в угол его не поставят.

— И все же не стоит доставать деньги на глазах у всех.

Он посмотрел под стол. Пачки купюр торчали из кошелька.

— Особенно когда у вас их столько.

— Я закрыла все счета. Не оставлять же их без дела, если я собралась уми… собралась поехать в Брюссель.

Эти аргументы убедили Алекса. В конце концов, она права. Ведь это ее деньги, и она имеет право их тратить, как ей захочется.

— Не понимаю, почему вы выбрали паб. С такими деньгами вы могли бы пойти в дорогой ресторан.

— Ты про те заведения, где тебе подадут три кружочка морковки, шелуху от лука, топинамбур с парой кубиков говядины и назовут все это «ассорти из редких овощей и соте из говядины по бабушкиному рецепту»?

Алекса рассмешили витиеватые слова Максин, забавно изображавшей официанта.

Воодушевившись произведенным эффектом, она продолжала:

— А эти шефы, подающие тебе кокотницу с яблочными профитролями и представляющие их как «усовершенствованные профитроли». Кто их просил усовершенствовать профитроли? Они и так были очень вкусными. Особенно с яблоками.

— Окей, я понял. Руки прочь от профитролей!

Максин снова взяла в руки меню, но не посмотрела в него.

— Честно говоря, мне хочется есть руками.

Алекс взглянул на покрытые тонкой морщинистой кожей руки старой дамы.

— Руками?

— В доме престарелых нам запрещают это делать. Считается, что это признак деменции. Они видят в нас слабоумных еще до того, как мы действительно такими станем. Как будто мы не сегодня-завтра забудем, как пользоваться вилкой. Впрочем, мы едим в основном ложками. Нам почти все дают в виде пюре.

— Но не по вторникам. Когда спагетти под соусом болоньезе.